- Отец стал невыездным. Его вообще едва не расстреляли за потерю ценного артефакта. К счастью, обстановка на фронте изменилась, Красная армия наступала по всем фронтам и гнала фашистскую сволочь до ее берлоги. По личному распоряжению Сталина отца вернули в строй. Спустя много лет, будучи при смерти, он написал мне письмо. Даже не письмо, а записку с просьбой разыскать драгоценную пурбу, похищенную нацистами из Анкаратры, и вернуть ее обратно в Циазомвазаха. Мне повезло. Я довольно быстро нашел сына офицера СС, побывавшего в той пещере. Его семья имела, как ни странно, русские корни. Они были потомками белого эмигранта – одного из тех, кто входил в организацию «Казачий стан» (*) Сын эсессовца ничего не знал про необычные свойства пурбы, считал ее простым военным трофеем и легко с ней расстался – продал за 7 тысяч марок. Для меня это было дорого – все-таки цена подержанного автомобиля, но я нашел средства. Я отвез пурбу в Анкаратру, как и просил отец. Все получилось само собой: предложение поработать в Антананариву, рейс и дипломатический зеленый коридор – нас никто не досматривал, кинжал спокойно покинул страну и прибыл на остров. Того жреца, с которым договаривался мой отец, не было в живых, он погиб в 1947 году, как я и писал в книге. Мне пришлось иметь дело с его учеником. Ученик Мписикиди провел меня в святилище Ничейной Горы. Зеркало уже было там. Я положил на алтарь привезенный нож. На этом мне стоило остановиться и уехать. Просьбу умирающего отца я исполнил, пурбу вернул, но… Мы – три молодых дурака – решили испытать артефакты в деле, ну, а что случилось дальше, вы знаете.
- Вы решили избавиться от пурбы после взрыва на даче? – спросил Соловьев.
Загоскин кивнул:
- Буди стал проявлять к ней нездоровый интерес. То, что я вам рассказывал про подозрительных личностей, рывшихся в головешках, чистая правда. Мы с участковым приехали вовремя, и до шкатулки они не добрались, но я сразу понял, что в покое меня больше не оставят. Я даже догадывался, кто наводчик. Подозревал сына… Буди потом и сам спрашивал, что и как, где ценная вещь, куда пропала. Я сказал, что сгорела, но он не поверил.
- Зачем пурба Михаилу? – полюбопытствовал Геннадий.
- К тому времени он уже работал на американцев. Я был уверен, что ни к чему хорошему его увлеченность пограничными состояниями не приведет. Он искал доказательства материальности мысли, но я внушал ему, что это бесперспективно и опасно.
- Почему же? – вскользь возразил Соловьев. - Мысль имеет вес, и это доказано экспериментально. (*2) Ученым за это даже премию выплатили.
- О, дело не в этом! Я знал, к чему все это приведет. Буди хотел понять, как работала моя пурба. Это сделало его падким на всякую хрень, которая едва не испортила ему карьеру. Когда он внезапно заинтересовался работами Крохалева, (*3) я заявил, что это конец его репутации. Мы крупно поссорились, а потом его пригласили в Америку. Там давно работали над проблемой мысленных видений и их воплощения. Крохалев был в Солка весьма популярен.
- Крохалев? – Вик взглянул на Белоконева. – Не могли бы вы пояснить, я никогда о нем не слышал.
Геннадий кивнул, подтверждая, что и ему это имя незнакомо.
- Был такой скандально известный психиатр, - с неохотой произнес Загоскин, - жил неподалеку отсюда, в Перми. Все пытался фотографировать фантазии поэтов и всевозможный алкогольный бред у пьянчужек в вытрезвителе. Это было еще в СССР, и тогда подобные идеи считались ересью. А вот поди ж ты, времена изменились, и сегодня это стало модным!
- И что, ваш сын сумел доказать, что галлюцинации физически существуют и их можно зафиксировать на аппаратуру? – неподдельно заинтересовался Белоконев.
- Не знаю, чего он там доказал, - проворчал профессор. – Зрачки пьяниц он, к счастью, не фотографировал. Заявлял, что процесс отображения мысли от зрения вообще не зависит. В Москве он набрал группу слепых добровольцев и заставлял их думать, сидя перед компьютером, – собственно, за это шарлатанство его чуть из науки и не поперли. Но потом вдруг оказалось, что в Солка давно идут похожие эксперименты по влиянию человеческих желаний на генератор случайных чисел. И по странному совпадению, этим занимается его пропавшая девушка. Та самая, которую он любил до того, как мир изменился. Она выписала ему приглашение. Я чувствовал, что это неправильно. Что есть подвох, что просто так пропавшие люди не находятся, но Буди загорелся. Ничто не могло его остановить.
- Вы считаете, они специально привлекли его невесту, чтобы заставить уехать в Америку? – спросил Вик.
- Там все цеплялось одно за другое, и я бы не удивился… В Солка Буди быстро стал своим. Он высказал предположение, что с помощью упражнений на концентрацию, которые делали адепты Бон, можно повысить энергетический потенциал мысленных посылов. Он написал статью. Какой-то дурень-редактор ее опубликовал, и пошло-поехало. Они назвали это «морфинг сознания», словно человек – это тупой компьютер (*)
