- С какой стати я должен бояться? – проговорил он, с неудовольствием понимая, что и правда боится за собственную жизнь.
- Вы всего лишь мальчик на побегушках. Вступив со мной в диалог, вы уже нарушили приказ вышестоящего в Ордене. Вам велели захватить меня и артефакт, но не вести допрос. И тем более, не договариваться втайне от боссов.
- Кажется, у вас неверное представление обо мне, - парировал Дмитрий. – Простите, что не представился, думал, вы узнали меня по Милкиным описаниям. Меня зовут Дмитрий Сергеевич Москалев, я супруг Людмилы Москалевой, которую «Яман» держит в плену, и, соответственно, зять Ильи Сперанского, Русского Командора. Я мог бы вам помочь.
- Вы ничего не можете, - Пат недвусмысленно опустила взгляд на его руку, лежащую на подлокотнике. – Перстень говорит о вас гораздо больше, чем ваш язык.
Москалев тоже покосился на перстень с дурацкой свастикой и сжал кулак:
- Это формальность.
- Это ваше истинное место. В иерархии Храма вы – никто. Наемник без имени, рода и родины. Расходный материал.
- Однако ваше положение куда хуже. Вы – предательница, которая стала добровольно работать на врага, именно так думают о вас в «Прозерпине». Они убьют вас, разве вы этого не понимаете?
- Как гласит Книга Власти, о которой вы конечно же слышали, являясь рыцарем-наемником, я им нужна. Вас послали в дебри Мадагаскара за мной и моим сокровищем.
- Вообще-то я ехал за Милкой, которую ее отец прочит в королевы мира. Ну, и за Каменным Зеркалом. Вы были без надобности.
- Вы лжете. Никто кроме меня не обладает достаточными компетенциями, чтобы открыть портал с помощью Чаши и провозгласить пришествие нового времени.
Дмитрий ухмыльнулся, радуясь, что у него есть аргумент по существу, и он даже имеет права его озвучить, потому что Патрисия Долгова, как бы не хорохорилась, находится у него в руках.
- Мадам, незаменимых нет. Вы запамятовали об одном умном человеке, способном сделать то же самое. Может, его фамилия и не такая древняя, как ваша, но Илья Сперанский не побрезгует подать ему руку.
Пат едва заметно улыбнулась. Как ни старался Дмитрий обнаружить в ней следы страха или неуверенности, он их не нашел.
- Наследник Демидовых никогда не станет работать на идейных противников.
- Увы, Демидов-Ланской получит такое предложение, что не посмеет отказаться. Возможно, в эти самые минуты он уже размышляет над ним, но его ответ очевиден. Ваш единственный шанс остаться в живых – это я. И пока мы летим, предлагаю обсудить детали сотрудничества вдали от любопытных ушей.
- Вам нечего мне предложить.
- Отнюдь. Отбросьте гордость и выслушайте меня. Я очень долго искал возможность подобраться к вам, пытался выйти на контакт еще на Урале, но вас слишком хорошо охраняли. В тюрьму проникнуть и то проще, чем в ваш бункер. Но что уж теперь говорить? Вашим надзирателям не было дела ни до вас, ни до вашей дочери.
Улыбка наконец-то слетела с нее, и Москалев возликовал. Он нащупал ее слабое место!
- Вот мою дочь вам лучше бы совсем не упоминать!
- Совершенно согласен с вами: девочку не стоит делать заложницей ситуации. Но именно поэтому я и завел с вами разговор. Хочу предложить вам сделку.
- Моя дочь – не предмет торга! – повысила она голос. – И уж тем более я не собираюсь вступать в сговор с лицом столь незначительным. Вы попросту недоговороспособны.
Москалев постарался не обижаться, хотя презрение, исходящее от нее, задело его сильней, чем ему бы хотелось. И все же он сохранил любезный тон:
- У вас, мадам, остается не более пяти минут, чтобы все взвесить и принять решение. Я знаю кое-что, чего храмовники упускают. Сперанский сделал ставку на Милу, желая с помощью дочери упрочить собственное положение в иерархии. Понятия не имею, каким образом ему удалось убедить в этом де Трейси, но, разыгрывая карту с Прозерпиной и Плутоном, он задел какие-то важные струны и, наверное, звучал убедительно . Теперь Милка для них превратилась в важное условие победы, но я считаю, что она же стала их крупным просчетом. Сперанский назвал ее «единственным ферзем на шахматной доске», но он в приступе гордости за свою фамилию проворонил другую фигуру, неожиданно возникшую у него за спиной. Ваша дочь – это не Милка, у нее сил, несмотря на юный возраст, будет побольше, и потому именно она, Адель де Гурдон, главный залог победы. Если вы согласитесь привлечь Адель, использовать ее способности ходить по мирам без Зеркала и Ножа, то мы не только останемся живы, когда все это закончится, но и избавимся от сумасбродных фанатиков. Мы уничтожим их всех одним ударом! Я знаю, как мы с вами это сделаем. Я все продумал.
- Можете дальше не продолжайть, – произнесла Патрисия, неожиданно расслабляясь в кресле. Она отчего-то успокоилась, словно услышала от Дмитрия полную ересь. – Ваш план не будет реализован.
Дмитрий нахмурился:
- Может, у вас сдали нервы, или вам надоело жить?
- Нет, мне не надоело. Но я не стану ни о чем договариваться.
- Даже не выслушав до конца?
- Зачем мне слушать эти глупости?
