— Ну вот, сам понимаешь, почему мне приходится это делать… Война. А ведь их этот министр нам всем двадцать лет твердил, что не хочет войны…
Мария задумалась. Война с тем королевством, в котором она случайно побывала тогда? Вряд ли такая мысль когда-то вообще приходила в её голову. Она и подумать не могла, что тут, в этом проклятом мирке, всё настолько ужасно. Понятно, почему её сюда затащили. Вот только помочь она им всё равно никак не сможет. Не в её это силах. Она всего лишь обычная девушка с Земли. И она не обладает магическими способностями, в отличие от того же Седрика. Она не обладает никакими силами. Как её могли называть избранной? Избранной для чего? Чистить картошку?
Мария вздохнула. Она ненавидела этот мир. Он был чужим для неё, и он забрал у неё мать и сестру. Разве она могла полюбить его? Да и за что любить этот мир? Сказка… Девушка не видела в этом мире ничего сказочного. Он был самым обыкновенным. Настолько же жалкий, грязный, как и Земной. Самый обыкновенный мир. И люди тут были совсем такие же. И магия не делает никого из этих людей лучше.
— Ты точно согласен на это? — спрашивает Гилл, и Мария кивает. — Как тебя зовут хоть, парень?
Мария чуть не вздрагивает. А имя-то она и не придумала себе! Подумать только, какая удивительная тупость! Вот только она могла так. Сколько времени было на то, чтобы придумать себе нормальное имя? Много… А ей приходится вот сейчас судорожно думать о том, что ляпнуть.
— Ричард! — выпаливает девушка, решив, что не стоит слишком долго раздумывать над своим новым именем.
Гилл улыбнулся и протянул «Ричарду» руку. Девушка пожала её. Нельзя сказать, что она не ожидала этого жеста со стороны мужчины, но сейчас девушке куда больше хотелось очнуться дома, где рядом будет сидеть Роза, а на кухне хлопотать мама, где в дверь вдруг позвонит Альфонс… Но хотела бы она очутиться на Земле одна? Нет, всё равно, где находиться одной — тут или дома. Недолго думая, Мария пожала протянутую руку.
— Ты неплохой парень, Ричард! Думаю, ты сможешь найти общий язык с остальными ребятами!
Мария слабо улыбнулась. Этот человек почему-то смог сейчас немного отвлечь её от плохих мыслей, которые волей-неволей приходили в голову девушки.
Замок Шварц Трау был одним из самых величественных творений древности. Когда-то невиданных размеров и невиданной красоты сооружение сейчас было почти полностью разрушено. От огромных, высотою в тридцать шесть метров, башен не осталось ничего. Точнее, почти ничего. Развалины — всё, что осталось от великолепного замка. В некоторых местах стены достигали в высоту пяти или даже шести метров, но это всё равно было только жалкой тенью величественного прошлого этого прекрасного замка… Кое-где стены и вовсе разрушились, так что ловкий человек или ребёнок могли пролезть сквозь эти дыры.
О замке ходили страшные легенды. И не менее страшные легенды были и о развалинах. О самом замке рассказывали, что там когда-то жили Великие маги разума, самый жестокий из подобного рода орденов, этот орден был сильнейшим из всех них. Законы ордена были весьма суровы: оступившемуся — смерть. Великие маги разума построили много замков на территории Общего мира. И каждый из этих замков казался людям их времени чем-то невероятным. Великие маги разума могли то, что и не снилось их современникам. О развалинах же ходили куда более традиционные легенды, общие для почти всех заброшенных и разрушенных зданий.
Джорджу было интересно узнать, какие именно секреты таят в себе эти развалины. Когда-то люди свято чтили то, что создавалось их родителями, их дедами, прадедами. Уничтожать своё считалось кощунством, подлостью, предательством. Культура народа имела огромное значение в его становлении, в его развитии. И это не только материальные ценности и памятники. У каждого народа есть свой язык, и пока народ говорит на этом языке, он ещё может существовать. А пока человек видит наглядную историю, он верит в неё и он её помнит. Поэтому люди старались не только не уничтожить то старое, что у них было, наоборот, они старались сохранить это для своих детей, своих потомков. Да, были случаи, когда человек не сумел спасти свою память. Но в основном это были случаи, связанные со стихийными бедствиями: пожарами, наводнениями или войнами.
Сейчас же нет ничего проще того, как снести старинный дом на набережной, в котором, возможно, когда-то жил деятель культуры, известный политик или учёный, чтобы построить новый, совсем не похожий на тот старый и совсем не подходящий для исторического центра того города, в котором был снесён тот дом. А ведь любой дом, любое строение, любой мост, любой памятник являются памятью города, а значит, и памятью его жителей. У человека, потерявшего свою память, не остаётся почти ничего. Он не узнает даже тех, кто когда-то был ему близок. Так же и человек, потерявший память своей страны, никогда не поймёт, что значит любить свою страну, свой народ… А потерявший память народ уже не имеет надежды на будущее. Ведь это будущее должно из чего-то строиться, из чего-то расти…
