Она стояла на крыльце и с удовольствием наблюдала за тем, как Крис, её глупый телохранитель, орал на графа Хоффмана, человека, ставшего частным гостем в доме Хайнтсов. По мнению Алесии, кричать на графа было просто глупостью. Несмотря на то, что человек этот являлся спасителем девушки, она чувствовала, что от него исходит что-то тёмное, что-то неизведанное. И это было причиной, по которой Алесию неудержимо тянуло к нему. Крис кричал. Крис негодовал. Её глупый телохранитель Крис… Как же она ненавидела его в этот момент. За всё. За те ужасные дни, когда он находился рядом с ней, за те ночи, в которые он приходил к ней, дабы получить желаемое, за те часы, когда он говорил её отцу про то, чего на самом деле Алесия не делала.
Крис бросил вызов графу Хоффману. Что же… Конечно, Алесии не хотелось терять такого неплохого знакомого, как граф, но… Что оставалось ей делать? Троих ухажёров мисс Хайнтс Крис застрелил. Она боялась, что Хоффман теперь будет причислен к этим людям. Она была готова убить Криса. Сама. Голыми руками. Придушить. Граф не был ухажёром мисс Хайнтс. Она принимала его за своего друга. Первого настоящего друга за всю свою жизнь. Разве могла она позволить Крису убить его? Но и помешать она тоже не могла…
— Прошу вас, будьте осторожны… — шепчет племянница короля, провожая графа до калитки.
Тот улыбается. Так же, как иногда улыбается при разговорах с ней. Будто бы она говорит что-то слишком глупое, слишком очевидное, слишком… Сейчас Алесию раздражает это. Слишком раздражает. Она готова ударить этого странного самоуверенного человека, ставшего ей таким близким. Она не надеется ни на что. Она прекрасно понимает, что они слишком разные и одновременно слишком похожие, чтобы быть друзьями. Но Алесия надеется на то, что когда-нибудь она сможет честно назвать Хоффмана другом. И было бы куда приятнее, если это произойдет при его жизни.
— Я всегда осторожен, миледи, — совершенно спокойно, без каких-либо эмоций произносит Георг и наклоняется, чтобы поцеловать её, Алесии, руку. — Вы же знаете об этом, миледи, не так ли?
Алесия Хайнтс кивает. Ей хочется броситься ему на шею. Сказать ещё что-нибудь. Просто не молчать. Говорить что угодно. Говорить как угодно. Она же не может позволить себе такого, не так ли? Георг Хоффман стоит. Не уходит сразу, как это происходит обычно. Мужчина смотрит куда-то вдаль. И девушке кажется, что она просто обязана что-то сказать сейчас. Она не может рисковать так, проводя этот вечер в молчании. Кто знает, что случится завтра? Может быть, Хоффмана завтра уже не будет, и ей, Алесии, придётся снова проводить эти скучные вечера в компании столь же скучных и обычных гостей…
Алесии кажется, что она просто не имеет права молчать сейчас. Не в этот раз. Сейчас она должна говорить. Хоть что… Пусть это будет очередной глупостью. Она переживёт это. Но отпустить сейчас, не сказав ничего…
— И зачем вы поддались на провокацию Криса? Я не смогу спокойно спать этой ночью, зная…
Алесия замолкает. Сказанное ей было лишним. Действительно лишним. Георгу совсем необязательно знать то, что она не сможет заснуть теперь, что она не сможет теперь есть, находиться в обществе Криса вовсе. Она и так не слишком любила его. Теперь же его присутствие будет невыносимым. Хоффман серьёзно смотрит на неё. Просто серьёзно. Как смотрит учитель на свою ученицу. Спокойно, будто бы, тяжело вздыхая, думает о том, что такой непутёвой девчонке будет трудно объяснить что-либо… Он всегда смотрит на неё так. И порой она начинает забывать, что человек этот старше её лишь на каких-то три года, а не на целую вечность.
— Зачем же вы не будете спать? — спрашивает мужчина. — Если уж и я, и тот ваш телохранитель совершенно спокойно уснём этой ночью. Зачем же вы не будете спать?
Алесия едва ли не краснеет. Дурак! Так хочется обозвать ей сейчас улыбающегося графа, который снова целует её руку и уходит. Точнее, убегает. Как ни в чём не бывало. Как будто сейчас не произошло ничего. Или действительно не произошло, и Алесии только кажется всё это? Её поражает серьёзность графа, когда тот говорит. Её поражает то, как быстро он убегает. Как мальчишка. Ей-богу, как мальчишка. Её поражает то, с какой быстротой сменяется выражение мудрости, скорби, серьёзности в его глазах на выражение безудержной радости.
Человек, неудержимый и в радости, и в горе, и на войне. Алесия уверена, что сама не является такой. Но ей хочется быть такой. И ей кажется, что, быть может, когда-нибудь ей удастся это. Удастся отпустить себя. Дать волю своим чувствам, эмоциям, мыслям…
