Теодор не знает, что можно ответить. Совсем не знает. Разбить нос — как… по детски? Пожалуй, он давно не слышал таких глупых фраз… Теперь в речи было всё больше фальши, лжи, что становилось совсем противно. А Мария… Она совершенно не вписывалась во всю эту придворную жизнь, даже её друг вписывался больше.
Она была непосредственной, словно ребёнок. Говорила всё, что ей вздумается, и одевалась так, как хотелось именно ей. Теодору отчего-то хотелось наладить с ней отношения. Возможно, будь на её месте её сестрёнка, мать или та же Хельга, граф бы тоже оставался совершенно равнодушен.
— Честно! — улыбается принцесса. Ещё год назад я бы пыталась тебя избить и орала бы на всю улицу, как сильно я тебя ненавижу, что ты испортил мою жизнь…
В горле снова застревают эти совершенно ненужные извинения. Он прекрасно понимает, что это всё излишне. Извинения должны были хоть как-то помочь ему совладать сейчас с собой, не поддасться на соблазн вскочить и убежать, буквально горя от стыда. Извинения должны были помочь ему чувствовать себя почти так же, как он чувствовал себя в светском обществе — там всё состояло из поклонов и извинений.
В горле снова застывают извинения, которые он так долго подбирал для этого разговора. Граф снова не знает, что ответить. Мария, кажется, в любом случае не захочет его слушать. Он ей — совершенно чужой человек. Глупо пытаться изображать из себя отца или благодетеля.
— У меня была хорошая жизнь. На самом деле. У меня был человек, которого я могла бы назвать папой, был почти что родной брат… Если бы ты пришёл тогда или остался… всё было бы куда хуже.
От этих слов почему-то становится больно. Но разве раньше Теодор не был равнодушен ко всем, кто пытался быть ему близким? Были разве что Джулия и Седрик, к которым он относился чуть более тепло. Мать графа Траонта умерла достаточно рано, и Джулия взяла на себя его воспитание. Так почему же теперь он так хотел хоть как-то быть близким Марии, этой девочке, дочке Кассандры? Потому что она напоминала ему себя? Или здесь крылась другая причина?
Если бы ему год назад кто-то сказал, что он так захочет добиться чьего-то расположения, граф обязательно поднял бы этого человека на смех. Чтобы он — Теодор Траонт — добивался чьего-то расположения? Да что за бред? Нет, он, конечно, мог пытаться уладить хоть как-то отношения со старшей сестрой, которая постоянно пыталась над ним подшутить, или со своим племянником, милым, в принципе, мальчиком, который, пожалуй, слишком сильно зависел от своей матери, но чтобы пытаться стать близким совершенно чужому раньше человеку…
— Я хочу сказать тебе огромное спасибо за то, что ты не пришёл, — произносит девушка вдруг, вставая с дивана и подходя к окну, в котором виден завод Георга Хоффмана.
