От неё, как и всегда, пахнет мятой. Этим пропитано всё — её тёмно-фиолетовое с чёрными вставками платье, её чёрные прекрасные волосы, её пальцы, перстни, браслеты, даже книги, которые она читает. Она тонкая, хрупкая, но от неё веет такой силой, что становится просто страшно становиться врагом такой женщины. Эйбис вдыхает её запах — это запах мяты, который он так любит. Ему хочется лишь улыбаться. Не важно — почему они встретились сейчас.
У неё зелёные, совершенно ведьминские глаза… У неё самый скверный и несносный характер, который только может себе позволить иметь герцогиня, дочь и сестра короля. Она редко смеётся, зато когда делает это, делает это искренне. Она очень умна, весьма прозорлива, обладает неплохим чувством юмора и прекрасно знает, что из чёрной магии можно использовать, а с чем лучше повременить.
Но рядом с ней всегда тепло и уютно. Всегда спокойно… Трудно даже представить — как только в этой женщине могут сочетаться столько силы и ярости и столько нежности и спокойствия. Эта женщина сама доброта для тех, кого она любит, но так же она самый справедливый и суровый суд для тех, кого она ненавидит. Умная. Сильная. Красивая. Властная. Эйбис уже привык к её причудам. Такие люди — такие необыкновенные, какой была она — всегда имеют свои причуды. Иначе — они уже бы и не были такими необыкновенными и обаятельными.
Эйбис прижимается к ней крепко-крепко. Пожалуй, только ей он может доверять так безраздельно. Словно она и есть его настоящая мать. Должно быть, это выглядит странно, но Вейча как-то плевать. Даже и странно — разве это чьё-то дело? Плевать на это всё! Стоит меньше внимания обращать на предрассудки.
— Перестань! — смеётся женщина, лишь касаясь его головы, но даже не пытаясь отстраниться. — Перестань немедленно, несносный мальчишка! Да отцепись ты от меня!
Она треплет своими тонкими нежными пальцами его нечёсаные русые волосы, касается осторожно ворота его тонкой мятой рубашки. Медленно, осторожно, нежно — как умеет только она одна… В ней слишком много магии — она насквозь пропитана ею, как и книгами, свитками, картами и мятой… Когда Эйбис хотел успокоиться и почувствовать себя в безопасности, он всегда жевал листочек мяты… Это помогало вспомнить, как эта ведьма спасла его тогда, когда шестилетний мальчишка из монастырского приюта уже не смел даже надеяться на спасение… Помощь пришла к нему так неожиданно — он никак не мог подумать, что головореза сумеет одолеть какая-то женщина. Да и, впрочем, он и не думал даже, что кто-то стоит там, в тени, рядом с ним… А, может быть, она и не стояла — лишь перенеслась откуда-то, как умеют опытные волшебники.
Она треплет его своими тонкими нежными пальцами за его нечёсаные светло-русые кудри, которые он обрезал после какой-то драки с Виландом, касается осторожно ворота его тоненькой рубашки, гладит по спине… Она недовольна, совершенно недовольна тем, как он одевается…
— В одной рубашке… — качает головой и тяжело вздыхает герцогиня, отвешивая пиковому валету лёгкий подзатыльник. — Что за скверный мальчишка?!
Рубашка, которая на нём, действительно, слишком тонкая… Но ему совсем не холодно. Ни капельки. Да он даже зимой мог бы выйти на улицу только в ней — здесь почти никогда не бывает настоящих морозов. Эрна считала, что это потому, что когда-то в этих местах Йохан встретил Елисавет. Она уже все уши Эйбису проныла про это. Ну, точнее, уши она проныла Леонризес, которая в свою очередь пожаловалась на это Мицару, который пожаловался Эниф, а та уже рассказала Эйбису.
Неважно. Всё — неважно. Ему совершенно всё равно, что там было с Монтаганем, эльфийской выскочкой-княжной и её заикающимся слугой. И уж тем более — ему абсолютно плевать, что там было с этой вечной мечтательницей. Эта девчонка была даже не из его команды.
А важно было только одно — когда ещё он сможет увидеть герцогиню Траонт? Она была не в своём поместье, а это значило только одно — где-то снова либо начались раскопки каких-то древностей, либо снова началась та охота, из-за которой Вейча двенадцать лет назад чуть не погиб.
— Я — хороший! — смеётся и театрально надувает губы Эйбис. — А в рубашке — потому что жарко!
Женщина хмурится и наклоняется, чтобы поцеловать его в лоб. Словно температуру измеряет! Хочется рассмеяться… Она постоянно волновалась за него. Почти так же, как волновалась за своего родного сына — Седрика Траонта. Наверное, Эйбис совершенно не заслуживал такой заботы… Он был вредным, несговорчивым, язвительным, смешливым… Он совершенно не был тем послушным и ласковым ребёнком, которого определённо заслуживала герцогиня… Он не был её сыном…
— Ну что за ребёнок? — качает головой леди Траонт. — Ты же постоянно, слышишь — постоянно болеешь!
