Теперь Альфонс выглядит самым настоящим королём. И он даже почти умеет говорить по алменски. Теодор учит короля этому. И хочет после того, как Его Величество овладеет алменским языком, приступить к изучению кайеримского. Янжина смотрит на графа и думает, что тот совсем не ожидал этой встречи с Его Величеством. Впрочем, вполне возможно, он не ожидал того, что кто-то откликнется на его слова.
Гартон Рэйн сидит рядом с королём, а Теодор Траонт стоит у окна и тихо смеётся. И если светло-серые глаза Гартона смотрят прямо на графа, смотрят сурово и строго, то тёмные глаза Теодора смотрят куда-то в окно. И сам Траонт едва сдерживается от того, чтобы не захохотать в голос. Янжина не понимает его веселья. Она, вообще, вряд ли что-то может понять. Потому и старается ловить каждое слово, что произносится в этом зале. Поэтому и старается ничего не пропустить.
— Я не хотел ничего дурного, Ваше Величество, — говорит Варан несколько смущённо. — Я просто говорил то, что видят мои глаза и… Я не думал, что…
Он замолкает. Янжине думается, что голос его кажется ей не таким неприятным, как она представляла раньше. Ей даже становится жаль графа — он кажется ей почти потерянным, почти напуганным… Янжина старается не особенно думать об этом — всё же, пусть Ал и был в чём-то жесток или строг, он изо всех сил старался оставаться справедливым.
Янжина Арон чувствует себя самой необразованной из всех, кто находится в этом зале. Пожалуй, так и есть на самом деле — герцоги получили лучшее образование, на которое только можно рассчитывать, граф тоже умел и знал достаточно много, а король учился на Земле. И пусть он не знал историю и древних языков, он быстро учился и знал много такого, о чём в Осмальлерде даже не догадывались.
А Янжина? Она была графиней Арон, это да, но… Много ли она от этого знала и умела? Да, с одной стороны — побольше многих других девушек из знатных семейств. С другой же стороны — она не умела играть ни на скрипке, ни на фортепиано, её голос совершенно не звучал, когда она пыталась петь… Зато она умела неплохо танцевать. Но что это её умение стоит? Отец многому научил её, но этого было недостаточно. И пусть она прекрасно ездит верхом, пусть немного умеет фехтовать и знает основы других наук, этого совершенно недостаточно для того положения, которое она теперь занимает.
— Вы ничего не думали, граф Варан! — строго говорит герцог Рэйн. — Вы безответственный и недалёкий человек! Думаете, ваших выступлений на площади достаточно для того, чтобы все беды, о которых вы говорили, исчезли сами собой?
Голос Гартона Рэйна звенит своим холодом. Янжине думается, что она до сих пор не может привыкнуть к этой привычке герцога — к этим громогласным восклицаниям, когда он сердится. Вообще, герцог Рэйнский кажется ей очень тяжёлым человеком. Порой даже — невыносимым. Но из всех великих герцогских домов он один действительно приехал тогда, когда Ал приглашал их всех. Не считая, конечно, герцогини Джулии Траонт, но то было совсем другое.
Гартон Рэйн — суровый человек. И непоколебимый. У него были определённые принципы, отступать от которых он был не намерен. И никто его не мог переубедить, если он утверждался в какой-то мысли. И всё же, Янжина с удивлением думает об этом, он извинился. Извинился тогда, когда понял, что не является правым. И он не боялся быть неправым. Но сейчас ей почти жаль Варана. Потому что в этом случае герцог Рэйнский вряд ли поменяет своё мнение.
Усмешка Теодора подсказывает Янжине, что графу не стоит ждать ничего хорошего в данный день. Траонт ничего не говорит, но Янжина Арон знает, что если скажет, в его голосе не будет того холода, что присущ Гартону Рэйнскому. В голосе Теодора Траонта будет слышаться яд. Теодор совсем другой. Он более живой, более смешливый, но и более жестокий. Одни боги знают, что может прийти ему в голову.
— Надеюсь, вы, граф, знаете пути решения тех проблем, о которых говорите? — спрашивает король. — Мало заметить проблему. Нужно понять, как она решается.
Ал пытался решить все те проблемы, о которых Варан говорил. Пытался. Янжина прекрасно знает это — король порой несколько ночей подряд не спал, чтобы разработать хороший, эффективный план действий. И девушке думается, что куда легче убеждать толпу в том, что это проблема существует, нежели попытаться её решить.
Но Янжина ничего не говорит. Она продолжает молчать, как молчала сегодня весь день.
Она не слишком хорошо понимает в том, о чём говорят в данный момент. Она бы куда лучше поняла, если бы дело шло о том плане, который Альфонс разрабатывал. И она совсем путается в тех словах, которые произносит граф Варан, чтобы объясниться. И уж тем более — в тех, которыми герцог Рэйнский графу возражает.
