Руки у него были в крови. Будто он разбил о них что-то стеклянное или хрустальное. На тыльной стороне одной из рук красовался знак, а попросту — татуировка: буква «V».
Король Алан Двенадцатый проявил себя, как правитель нервный, не слишком уравновешенный и уж больно осторожный. Он легко поддавался влиянию. Министры пользовались этой его слабостью. Шпионы тоже. Пожалуй, единственным человеком, кто не смеялся над ним, была Моника. Шпионка вообще не слишком любила смеяться над кем-либо.
А в королевстве этом была далеко не только она одна. Георг, например, один из лучших шпионов, прекрасно разбирающийся в политике и военном деле, обожал подшучивать над королём. Правда, ему позволялось это. Его заслуги были довольно велики, благодаря чему прощались многие провинности, в частности, подтруниванье над начальством.
Королевством фактически управлял первый министр. Человек довольно интересный и даже странный. Что можно сказать об этом первом министре? Пожалуй, то, что человек это был уже не молодой, но ещё и не старый, на вид ему вряд ли можно было дать больше сорока, но было прекрасно известно, что уже тридцать пять лет как он приступил к своей должности. Волосы у него казались тёмно-серыми из-за прослеживающейся седины, которая, однако, ещё не покрыла всю его голову. Так же имел он пронзительно-ясные серые глаза, которые видели и запоминали всё, что возможно было увидеть и запомнить.
Когда он пришёл на свой пост? Дата была хорошо известна: пятый день рождения единственной дочери предыдущего короля, Генриха Шестого, — Кассандры, сестры нынешнего короля. Это было прекрасное время, которое редко выпадает государству и народу — двум понятиям, которые должны быть неразделимыми, но являются вполне самостоятельными.
