Когда-то Любе пришлось бежать в ночь, в никуда, с маленьким сыном на руках, спасаясь от моральных издевательств и побоев мужа, и она решила больше никогда не выходить замуж. А ещё лучше – вообще держаться подальше от мужчин, посвятив свою жизнь сыну.Но, спустя год, встретила хирурга Алексея Викторовича, который решил иначе. Он уже вернул Любу к свету один раз, спася ее смертельно раненное тело, получится ли у него исцелить и её искалеченную душу?
Я бросила последний взгляд на палату в больнице, где провела так много времени, что почти подкрались новогодние праздники – ведь попала сюда в середине осени, когда на серых, оголённых ветвях деревьев еще кое-где торчали самые упрямые листья.
«Спасибо этому дому, пойду к другому», только знать бы, где этот «другой дом».
Теоретически, мне было куда ехать сразу после того, как переступлю порог больницы, где мне спасли жизнь. Практически – я ни разу не была в квартире, в которую должна была заселиться пару месяцев назад, но прямо сейчас смысла в этом я не видела.
Я отлично помнила, что мне назначен курс реабилитации. Необходимо посещать врачей, ходить к ним, как на работу, только на всё эту роскошь нужны деньги, у меня же имелись другие потребности, более важные, чем собственное, собранное по крупицам здоровье. Главное – правильно расставить приоритеты. Я свои расставила.
Заглянула старшая медсестра, улыбнулась, протянула несколько листов:
– Смотрю, собралась? – дружелюбно поинтересовалась она. – Больничный не нужен, точно?
– Точно, – кивнула я в ответ.
Зачем? К шрамам прикладывать, как подорожник в детстве?
– Хорошо, – ответила старшая. – Удачи, счастливица! – подмигнула она напоследок, прежде чем скрылась за дверью.
Да уж, «счастливица», такая «счастливица», что хоть волком вой. На какой аспект жизни не посмотри – работа, финансы, здоровье, личная жизнь, на которой я и вовсе поставила большой и жирный крест, – сплошные счастье и удача! Просто бьют шоколадным гейзером, не захлебнуться бы в этой… субстанции.
Я подхватила два объемных пакета, в который раз удивилась, сколько вещей набралось за время пребывания в казенных стенах, и поспешила прочь из надоевшей палаты.
В лифте задержала взгляд на кнопках: почти все светились, лишь несколько этажей не понадобились пассажирам, в том числе и пятый. Протиснулась между бабкой в стоптанных тапках, закутанной в пуховый платок, и двумя молодыми парнями в майках-алкоголичках, шортах и резиновых сланцах. Больничный дресс-код для пациентов во всем разнообразии.
Лифт остановился на первом этаже, вначале выскочили парни, за ними вышли две женщины в тренировочных костюмах, которые живо обсуждали результаты анализа крови одной из них. Выкатилась медсестра, толкая впереди себя тележку с плотно перевязанными пакетами, прошаркала бабка. Я осталась стоять, гипнотизируя цифру «пять» на панели.
– Девушка, вы выходите? – гаркнул мужик с той стороны дверей.
– Нет, я наверх, – поспешила я ответить, в том числе и себе, и уточнила для чего-то, словно хмурому мужику в свитере, покрытым катышками, могло быть интересно. – На пятый.
Выскользнула на нужном этаже, по конфигурации ничем не отличающемся от любого другого в этом двенадцатиэтажном здании. Просторный холл у лифтов, три коридора выходящие из него, широкое окно, диван для ожидающих и посетителей, которых на пятом всегда мало. Операционный блок, ОРИТ и административные кабинеты столпотворению не способствовали.
Сердце колотилось как бешеное, в груди сдавливало до боли, руки вдруг затряслись, дыхание перехватило, спина мгновенно покрылась потом, будто при панической атаке. Я судорожно пыталась ответить себе на вопросы: зачем вернулась, для чего? Переживаний не хватает, проблем пожелала?
Того и другого в моей жизни было в таком избытке, что нестерпимо хотелось поделиться со всем остальным человечеством. И всё равно на мою долю останется.
Осторожно постучала в нужную дверь, заглянула, не дожидаясь ответа. Большой кабинет бы уставлен столами, заваленными бумагами, какими-то папками, ручками. На краю каждой столешницы красовался монитор компьютера, вдоль одной из стен возвышался стеллаж от потолка до пола.
За одним столом сидела женщина, обхватив голову руками, и задумчиво таращилась в широкое, от стены до стены, окно. Она повернулась, взглянула на меня, потом перевела взгляд на того, на кого смотрела я. Его звали Демидов Алексей Викторович, именно это имя я прочитала на вертикальном бейдже, который болтался у него на шее, увидев его в первый раз. Вернее, второй.
Женщина в медицинской форме выразительно фыркнула, встала, проплыла к выходу, вынуждая тем самым меня или выйти из кабинета, или зайти, а не изображать статую на пороге. Я выбрала зайти, раз пришла…
– Я в этот… – Красотка в хирургическом костюме неопределенно взмахнула рукой, якобы вспоминая, куда направилась. – …О! В статистический отдел, – резюмировала она и выпорхнула, прикрыв за собой дверь.
– Садись. – тот, ради кого я вернулась на пятый этаж, указал на стул рядом со столом, за которым сидел. – Чаю?
Я осталась стоять на месте. Не чаи ведь пришла распивать, а поблагодарить Алексея Викторовича, врача, который в прямом смысле спас мне жизнь. Собственными руками, знаниями, умениями, может быть даже душой. Как принято благодарить за подобное? Деньгами? Интересно, сколько стоит жизнь матери-одиночки с дырой в кармане и нулевыми перспективами по всем фронтам?..
– Меня выписали, – выдавила я. – Пришла попрощаться.
– Я понял.
