- По-русски это называется "снежок", - со знанием дела сказал Пат. В этой стране есть такая игра - "в снежки". Дети лепят из снега комки и кидают друг в друга. Ты не Санчо, ты - Дон Кихот! - воскликнул папа.
- Мне это уже говорили, - сказал Санчо.
- Кто тебе это говорил?
- Рита.
Папа и мама переглянулись.
- Идем, мой Дон Кихот, - сказала Ма, - я промою твои тяжкие раны.
- Вероятно, завтра тебя вызовут к директору колледжа, - вздохнул Па, - а послезавтра пригласят меня...
3
На другой день Санчо торопился в школу. Он надеялся, что, переступив порог, сразу встретит Риту. Но едва сдал на вешалку пальто и очутился в коридоре, путь ему преградил долговязый с розовым носом. Санчо почувствовал, как лицо начинает гореть, а вчерашний снежок снова превращается в белый камень. Санчо захотелось немедленно броситься на долговязого и продолжить прерванный поединок, но он сдержался и, пропуская от волнения слова, сказал:
- Ты должен... Рита... извиниться!
- С какой это радости? - с вызовом сказал долговязый.
- Нет радости! - крикнул Санчо. - Сеньор... сеньориту...
- "Сеньор"! - усмехнулся долговязый и потер ладонью нос.
- Ты... сеньор... плохо... Ты нет сеньор! - Осколки фразы летели прямо в долговязого и выводили его из себя.
- Во! - сказал тот и показал кулак.
- Во! - отозвался Санчо, и его маленький смуглый кулак оказался под самым носом долговязого.
Долговязый оттолкнул Санчо. Санчо вцепился в долговязого. Он сделал это так стремительно, что противник потерял равновесие, не удержался на ногах и растянулся на полу. Теперь мальчики катались не по заснеженному тротуару, а по желтому паркету. Каждый пытался подмять под себя противника и оказаться наверху. Долговязый был сильным и тяжелым. Санчо же ловко ускользал из его ручищ. Неизвестно, чем бы кончился поединок, если бы в самый разгар не появилась Мария Павловна.
- Что это значит?
Ее голос охладил пыл бойцов. Они оглянулись. Мертвая хватка разжалась. Оба торопливо поднялись с пола.
- Извините... сеньорита... - тяжело дыша, пробормотал Санчо, приводя в порядок свой пиджак табачного цвета.
- Что это значит, Абрикосов? - обратилась учительница к долговязому.
- А чего он первый...
- Я - первый, - согласился Санчо. - Он обидел сеньориту... он должен извиняться... - Слово "извиняться" Санчо произнес по складам, с большими усилиями. - Если нет, мы будем снова...
- Вендетта? - спросила "сеньорита Мария".
- Вендетта?! - Санчо удивленно посмотрел на учительницу. Откуда ей известно это слово, дошедшее из глубины времен.
- У нас нет вендетты, Санчо, - сказала учительница, сочувственно глядя на мальчика. - Придется решить спор более современно.
Санчо опустил голову. В коридоре зазвенел звонок.
...Это неверно, что в каждом часе шестьдесят минут. Бывают часы, в которых сто минут и больше. Такие часы тянутся нескончаемо долго. Санчо ждал, что его, как предсказывал Па, вызовут к директору. Санчо ломал голову - как можно решить спор "более современно", без поединка, который "сеньорита Мария" называла вендеттой? Он чувствовал себя одиноким в снежной стране, где вокруг нет ни единой зеленой травинки, ни одной горсточки теплого песка и только луч солнца, преломляясь в морозном кристаллике, вдруг вспыхнет крохотной зеленой искрой и растворится в сплошной белизне.
В этот день он совершенно неожиданно очутился у Риты дома.
После уроков Рита сказала:
- Я должна тебе что-то показать. Потому что твой дедушка погиб от пули фашиста.
- Что ты... мне... показать?
- Не спрашивай! - сказала Рита.
Всю дорогу он молчал, чтобы не спрашивать. Только когда возникли два каменных бородача, поддерживавших балкон, Санчо сказал:
- Я буду подождать?
- Идем! - скомандовала Рита и распахнула дверь.
В углу комнаты стоял настоящий, от пола до потолка, двухлопастный пропеллер самолета. На светлом металле чернели зализы огня, а верхняя лопасть была погнута. Рядом с пропеллером обычные домашние предметы - стол под льняной скатертью, стулья в чехлах, сервант, в котором от шагов тренькали стаканы, - выглядели необычно. Казалось, они тоже попали в дом из тревожной стихии, где хлещет пламя разрывов и сухо свистят осколки зенитных снарядов.
- Можешь потрогать, - разрешила Рита.
Санчо с опаской протянул руку, словно боялся обжечься. Но пропеллер оказался холодным.
- Что это? - Санчо вопросительно посмотрел на подругу.
- Винт погибшего самолета.
- Летчик погиб?
- Нет... Он остался жив. А самолет разбился.
Санчо тревожно посмотрел на винт.
- Война? - спросил он.
- Нет, испытание... Теперь на боевых машинах винтов нет, - со знанием дела ответила Рита. - Это было давно.
Неподалеку от пропеллера на стене висела фотография, на которой был изображен военный летчик. Летчик был удивительно похож на Риту. Те же внимательные, чуть насмешливые глаза и прядь волос, выбившаяся из-под шлема.
- Это он? - спросил Санчо.
- Он, - сказала девочка. - Это он.
Санчо снова дотронулся до винта самолета, погибшего во время испытаний. Ему показалось, что он чувствует легкую дрожь напряженного металла и холодок воздушных струй, который во время полета срывается с лопастей.
