— Почему все жуют? — Учительница начала сердиться. — Разве вы не успели позавтракать на большой перемене?
В рядах жующих произошел раскол. Кое-кто перестал двигать челюстями. Но добрая половина продолжала жевать.
— Немедленно перестаньте жевать!
Первая парта скрипнула, и поднялась полная, щекастая девочка с двумя короткими толстыми косичками:
— У нас в классе иностранец!
Девочка села и вновь принялась жевать.
— Какое это имеет отношение к еде во время урока? — спросила Мария Павловна.
И тогда с четвертой парты поднялся смуглолицый мальчик. Его черные глаза горели неудержимым интересом. Он, видимо, никак не мог взять в толк, почему сердится учительница, и вдруг решительно подошел к ней и протянул какой-то пакетик в яркой упаковке.
— Пожалуйста, сеньора, угощайтесь. Это… хороший… жвачка. На лимонном экстракте.
— Спасибо, — растерянно сказала Мария Павловна, разглядывая новенького, в котором с первого взгляда можно было признать жителя заморской страны. — Как тебя зовут?
— Санчо. Санчо Родригес. А вас, сеньора?
— Меня зовут Мария Павловна… И я не сеньора, а сеньорита.
— Сеньорита Мария! — повторил Санчо. — Сеньорита Мария, почему вы не разрешаете детям жевать на уроке? Курить у нас тоже не разрешают, но жевать…
— Санчо, — Мария Павловна положила мальчику руку на плечо, — у нас это не принято. У нас вообще не жуют резинку… даже на лимонном экстракте. Садись, Санчо.
Мальчик слегка наклонил голову и отправился на место.
— Сейчас достаньте тетрадки, будет диктант, — сказала учительница. А ты, Санчо, можешь не писать.
— Спасибо, сеньорита! Вы очень добры… Но я хочу попробовать.
— Попробуй. Я буду диктовать медленно.
— Я наделаю сто ошибок, — шепнул Санчо своей соседке и покраснел, отчего его смуглое лицо стало еще смуглее. — Я занимался русским дома, но… мало хорошо.
— Ты не пиши, — посоветовала соседка.
— Я должен.
В это время «сеньорита Мария» подошла к Санчо и тихо сказала:
— Если тебе с непривычки трудно, можешь немного пожевать свою… резинку.
— Вы очень… великодушно! — воскликнул Санчо, вскочил на скамейку и выбросил в форточку все запасы жвачки на лимонном экстракте.
В городе стояла зима. С белыми крышами, с кристалликами инея на проводах, с ледяными узорами на стеклах. Тепло, невидимое во все времена года, зимой всюду оставляло свой след: дыхание прохожих, открывающиеся двери, вынесенные на продажу пирожки — все теплое сопровождали большие или маленькие облачка пара.
Когда Санчо вышел из школы на улицу, у него с непривычки перехватило дыхание и защипало уши. Он приложил руки к ушам, словно вокруг стоял грохот. Но едва согрелись уши, защипало нос. Он уткнулся носом в рукав куртки, и тогда холод проник ему за воротник. Мороз подловил новичка и доставлял ему всевозможные неприятности.
— Что это? — тихо произнес Санчо.
И знакомый голос ответил ему:
— Это мороз!
Санчо обернулся и увидел свою соседку по парте. На ней была меховая шубка и такая же шапочка. Выбившаяся прядка волос касалась бровей, а серо-голубые глаза смотрели на Санчо любопытно и насмешливо. Под этим взглядом мальчик сразу забыл про замерзшие уши.
— Сеньорита… я провожу вас… разрешите ваш кейс, — пробормотал маленький иностранец, но Рита не дала ему договорить:
— Давай свой портфель и грей уши! И не называй меня сеньоритой, а то меня будут дразнить.
— Я буду называть вас, как вы говорит…
— Зови меня Рита и на «ты».
— Рита… ты… — повторил Санчо.
— Я провожу тебя домой, потому что ты новичок.
— Новичок! — повторил Санчо и засмеялся: слово «новичок» показалось ему неожиданно забавным. — Я новичок, но я провожу вас… тебя, потому что я новичок-мужчина.
— Ты мальчишка, — усмехнулась Рита.
И от ее усмешки Санчо стало как-то не по себе.
В это мгновение долговязый парень с розовым от холода носом слепил снежок и запустил им в Риту. Девочка вскрикнула и закрыла лицо руками.
Жаркая сила бросила Санчо вперед. Он очутился перед долговязым, который был на голову выше его. Он бросил на снег портфель и что-то крикнул на своем языке. И еще что-то крикнул и вцепился в обидчика мертвой хваткой. Долговязый попытался высвободиться, но поскользнулся и упал. Два бойца покатились по земле. При этом они еще успевали наносить друг другу удары. А Санчо что-то гортанно кричал своему противнику.
Сбежавшиеся ребята с трудом растащили их.
Невысокий мальчик в очках со сломанной дужкой (потом Санчо узнал, что его зовут Шурик) поднял с земли упавшую шапку и надел ее на Санчо. Кто-то повел долговязого, который упирался, кричал: «Он первый… Я ему!..» — и размахивал своими длинными ручищами.
Санчо остался один со своей соседкой по парте. От удара у него распух нос и по губе текла тонкая струйка крови. Вид его был жалкий. Он чувствовал это, а присутствие девочки усиливало его неловкость. Санчо хотелось убежать, спрятаться. Но он продолжал стоять на месте, не решаясь поднять голову, чтобы не встретиться с Ритиными насмешливыми глазами. Он ждал, что она засмеется — ведь женщины не прощают мужчинам поражения!
