Каким ветром занесло обаятельного красавца и известного ловеласа Ральфа Дикса в Герольштейн? Если бы Ингрид знала, что встретит в замке Оберхоф этого бесчестного соблазнителя своей покойной сестры, то ни за что не приняла бы должность хранителя местного музея. В ее душе ему нет ни оправдания, ни прощения. Она должна ненавидеть его. Так отчего же, когда Ральф рядом, ее сердце бьется как пойманная птичка, а голова кружится и она забывает обо всем на свете, кроме страстного желания оказаться в его объятиях? Она, всегда такая холодная и рассудительная, вдруг напрочь выкинула из головы все правила и принципы, которым всегда неукоснительно следовала, и погрузилась в пучину стихийных и непредсказуемых чувств…
«Услышав крик впередсмотрящего, Якоб фон Хохбург поспешно вышел из капитанской каюты. На горизонте виднелась еле заметная темная точка. То был остров Герольштейн, почти два века назад открытый голландскими мореплавателями. Долгое путешествие подошло к концу».
Ингрид поставила точку и довольно потянулась. Вторая глава задуманной ею «Истории княжества Герольштейн» была готова. Работа шла быстро. Завтра можно будет приступить к описанию объединения Герольштейнских островов под властью князя Якоба. Правда, глава получится небольшой по объему. Стыдно признаться, но Ингрид немного жалела, что это объединение произошло без долгих кровопролитных войн, которыми сопровождалось создание большинства соседних карликовых государств.
В коридоре послышались чьи-то быстрые шаги.
— Мама, мы пришли! — с порога крикнул запыхавшийся Эрни. — Я выиграл у папы со счетом десять — два!
Ральф положил ладонь на плечо шестилетнего сына и подмигнул новоиспеченной баронессе Дикс фон Бамберг. Ингрид до сих пор не могла в это поверить. Даже после пышной церемонии в кафедральном соборе Альткирхена и чудесного медового месяца, проведенного на личном острове Ральфа, она думала, что это ей снится. Дни они посвящали сыну, а ночи — друг другу. То, что Ингрид каждое утро просыпалась рядом с Ральфом, казалось ей чудом.
— Как успехи?
— Закончила вторую главу, — похвасталась Ингрид. — А завтра начну третью.
— Про объединительный поход? О Господи, сколько раз я играл князя Якоба в ежегодных школьных инсценировках! Правда, главную роль мне доверили не сразу. Сначала я был мятежным вождем последнего острова, не пожелавшего покориться какому-то пришельцу из-за моря. Подошел к роли творчески и решил, что люди моего племени будут охотниками за черепами и нападут на людей князя. Но учительница напомнила мне, что в княжестве никогда не было охотников за черепами.
Ингрид улыбнулась.
— Ну вот, все испортила.
— Я рад, что ты на моей стороне. Так было бы куда драматичнее. Увы, на голых островитян произвел сильнейшее впечатление костюм князя: кожаные штаны, кожаная безрукавка с кружевной манишкой и багряный шелковый плащ с застежкой, украшенной драгоценными камнями. Во всяком случае, именно так Якоб изображен на старинной гравюре.
— Кому это и знать, как не мне? Эту застежку с разрешения князя Эриха ежегодно достают из витрины музея и под охраной гвардейцев привозят исполнителю главной роли.
— Кстати, Эрих и Катарина просили передать тебе привет.
— Им тоже. — Сначала она побаивалась своих знатных родственников, но они очень легко приняли ее в свой круг, и Ингрид поняла, почему Ральф так любит и уважает их.
— Катарина требует у брата, чтобы ей разрешили официально работать в фонде Оберхоф. После нас с тобой она уверовала в легенду. Правда, Эрих доказывает, что мы с тобой нашли бы друг друга и без всякой легенды.
— Лично я в этом сомневаюсь. Я работала в фонде и до того, но начала служить ему лишь тогда, когда рассталась с предубеждениями и помогла тебе успешно провести Тур д'Оберхоф. Легенда гласит, что истинной любовью вознаграждается лишь истинное служение. Иными словами, ты должен делать свою работу от души. Теперь очередь за княжной. Ей предстоит сделать то же открытие. Сначала Катарине придется найти путь к собственному сердцу, а потом проследовать по этому пути туда, где ее ждет любовь. Что ж, игра стоит свеч.
— Ты права как всегда. Но мое сердце чует, что в следующем году князя Якоба сыграет Эрни.
— Ты что, шутишь? Мальчику всего шесть лет.
— Ничего. Я дебютировал в восемь. А наш сын из молодых, да ранний.
— Ты прав, — ответила Ингрид и перевела взгляд с Ральфа на Эрни, который был копией отца в детстве: стройная фигурка, точеные черты лица, огромные светлые глаза и пышные черные волосы. Странно, что до события, потрясшего Герольштейн два месяца назад, этого почти никто не замечал. Впрочем, в последние годы Ральф редко бывал на родине, а в Оберхофе появлялся еще реже. Но когда это случилось, время понеслось вскачь.
Ингрид Шлезингер из последних сил пыталась не обращать внимания на боль в ногах, нывших в новых туфлях, и широко улыбнулась собравшейся вокруг группе туристов. Это была последняя экскурсия в этот день. Как только она закончится, можно будет закрыть дверь кабинета, сбросить проклятые туфли и вознаградить себя каким-нибудь холодным напитком. Она украдкой покосилась на часы. Оставалось всего пятнадцать минут.