Целая папка, посвященная ФУ. «Что она скрывала под этим ФУ? Отчаяние! Отведи меня к тем папкам, которые я понимаю». Но когда он кликнул «Всякое разное», перед глазами вновь возникло ненавистное ФУ. А после еще одного нажатия на мышку все выяснилось: ФУ — сокращение от «ФармаУоч» — расположенная в Канзасе независимая организация, стремящаяся «выявлять и выносить на суд широкой общественности все нарушения, допущенные фармакологическими компаниями, особенно „так называемых гуманистов, грабящих беднейшие страны“».
Сообщения о конференциях демонстрантов, планирующих собраться в Сиэтле или Вашингтоне, округ Колумбия, чтобы заявить о своем несогласии с политикой Всемирного банка и Международного валютного фонда.
Разговоры о «Великой американской корпоративной гидре» и «Монстре Капитале». Бойкая статья неизвестно из какого издания под заголовком «Анархизм снова на коне».
Еще клик, и он находит файл, где слово «гуманизм» размазывают по стенке. Гуманизм, узнает он, одно из тех слов, что действуют на Тессу как красная тряпка — на быка. Если она слышит его, признается она Блюму в одном из писем, то сразу хватается за револьвер.
«Всякий раз, когда я слышу, как фармакомпания заявляет, что побудительными мотивами для ее действий являлись гуманизм, альтруизм или долг перед человечеством, мне хочется блевать, и причина не в беременности. Дело в том, что одновременно я читаю, как американские фармагиганты пытаются продлить жизнь своих пациентов, чтобы сохранить собственную монополию и, соответственно, прибыли, как ловко они используют Государственный департамент, чтобы тот запугивал страны „третьего мира“ и заставлял их отказываться от производства собственных геронтологических препаратов, которые стоили бы малую долю от цены фирменного лекарства. Ладно, они пошли на уступки с препаратами против СПИДа. Но как насчет…»
«Я все это знаю», — думает он и возвращается на рабочий стол, к
— Что это? — спрашивает он и отдергивает руки от клавиатуры, как бы показывая, что ни в чем не виноват. Впервые за время их взаимоотношений Тесса требует пароль, прежде чем допустить его к ознакомлению с документами. На экране то возникает, то исчезает слово «ПАРОЛЬ», подмигивает ему, словно вывеска публичного дома.
— Дерьмо, — комментирует Гвидо.
— У нее был пароль, когда она учила тебя работать на компьютере? — спрашивает Джастин.
Гвидо прижимает одну руку ко рту, указательным пальцем второй пять раз нажимает на клавиши.
— Я, — гордо объявляет он.
В прямоугольнике появляются пять звездочек.
— Что ты сделал? — спрашивает Джастин.
— Набрал свое имя, Guido.
— Зачем?
— Это был пароль, — Гвидо нервничает, поэтому переходит на итальянский. — Только буква I — не I, a 1. И буква О — ноль. Тесса была помешана на секретности. В пароле хоть одну букву надо заменять цифрой. Она на этом настаивала.
— А почему я вижу звездочки?
— Потому что они не хотят, чтобы ты видел Guido! Иначе ты смог бы заглянуть мне через плечо и прочитать пароль! Не получилось! Гвидо — не ее пароль! — мальчик закрывает лицо руками.
— Значит, мы должны догадаться, какое слово она выбрала паролем, — предлагает Джастин.
— Догадаться как? И сколько догадок у нас есть? Я думаю, максимум три!
— Ты хочешь сказать, если мы не угадаем пароль, то не попадем туда? — Джастин требует разъяснений. — Эй, ты, чего молчишь?
— Совершенно верно, не попадем!
— Понятно, тогда нужно как следует подумать. Какие другие цифры можно сделать из букв?
— Три можно представить как развернутое Е. Пять — это S. С полдюжины наберется. Может, и больше. Это ужасно… — по-прежнему сквозь руки.
— Что произойдет, если у нас закончатся разрешенные попытки?
— Компьютер заблокирует эти файлы и отсечет нас от них. И все дела.
— Навсегда?
— Навсегда!
— Так ты думаешь, три попытки — это все, что у нас есть?
— Послушайте, я же не ходячая инструкция. Чего не знаю, того не говорю. Может, три. Может, десять. Мне пора в школу. Может, вам кликнуть «Помощь»?
— Подумаю. После Гвидо какое у нее любимое слово?
Лицо Гвидо наконец-то появляется из-под рук.
— Вы. А кто же еще? Джастин!
— Она бы им не воспользовалась.
— Почему?
— Потому что это ее королевство — не мое.
— Глупости! Попробуйте Justin. Я прав, я знаю, что прав!
— Подожди. А после Джастина какое ее любимое слово?
— Я же не был ее мужем, так? Вы были.
