Вероятно, Алекс полностью

Я опять задумываюсь. Вот черт. Папа все знал. И пытался меня вразумить всеми этими разговорами о лошадях и «мертвых зонах». Меня опять накрывает волна с условным названием «ТЫ САМАЯ ТУПАЯ ИДИОТКА НА ВСЕМ БЕЛОМ СВЕТЕ», но на этот раз я не оказываю ей сопротивления и принимаю ее совершенно спокойно. Пожилая пара, сидевшая на смотровой площадке неподалеку от нас, ушла – по всей видимости, вид плачущей девушки напрочь испортил им весь закат, – так что теперь она в нашем полном распоряжении, за что я очень им благодарна. Внизу толпятся несколько сотен человек, но достаточно далеко для того, чтобы не обращать на них внимания.

– Ты догадался только в тот вечер, когда мы играли в «Катанских колонизаторов»? – спрашиваю я.

– Да.

Ну слава богу. По крайней мере, мы оба пребывали в полном неведении, пока он не услышал мое прозвище. Боже праведный. Портер специально смотрел со мной «Филадельфийскую историю». Все тогда уже знал, но не обмолвился даже словом. Мое унижение не знает предела.

– Почему? – едва слышно спрашиваю я. – Почему ты ничего не сказал?

– Я был совершенно сбит с толку и не знал, что делать. Не мог поверить, что все это время ты жила рядом. И что ты… это она, Минк. Поначалу думал, ты решила надо мной посмеяться, но чем больше размышлял, тем отчетливее понимал, что это не так. На какое-то время у меня просто поехала крыша. А потом… мне захотелось немного потянуть время. Чтобы ты дошла до всего своим умом. Уверен, у тебя это получилось бы. Стоило мне сделать побольше намеков, и ты бы, Бейли, все поняла, клянусь. Потом мне стало интересно, почему ты не сказала мне, то есть Алексу, что переехала сюда. У меня возникло чувство, что ты меня обманула… и мне захотелось, чтобы ты сама во всем призналась.

– Баш на баш, – говорю я и закрываю глаза, теперь до конца понимая всю иронию этих слов.

– Мне совсем не хотелось, чтобы все так получилось, – настаивает он, – я имею в виду на работе… когда тебя уволили… Грейс рассказала мне, что случилось в Парилке. А попутно – это я так, для справки – высказала парочку угроз в адрес моего мужского достоинства, после чего меня пару дней мучили кошмары.

– Ты не виноват в том, что произошло в Парилке, – с тихим стоном отвечаю я, – тогда мне стало очень плохо, но теперь уже все позади.

– Но я хочу, чтобы ты знала: то, что в тот день говорили Скотт и Кении… мне совсем не показалось забавным. Сам не знаю, почему я засмеялся. Скорее всего, обычная нервная реакция. После случившегося чувствовал себя просто ужасно. Посылал тебе эсэмэски, хотел поговорить, но ты не желала со мной общаться. А потом в магазин пришел Дэйви…

Я судорожно вздыхаю от наплыва чувств:

– О господи, какой-то кромешный ад.

Секунду спустя Портер говорит:

– Слушай, я до сих пор не пойму, зачем ты соврала, сказав, что приехала из округа Колумбия, а не из Нью-Джерси.

– Я не врала. Мама со своим новым мужем переехали туда всего пару месяцев назад. Я просто ничего не сказала об этом Алексу. То есть тебе. Словом, тебе как Алексу. Черт, ты ведь не случайно выбрал такой псевдоним, да?

– Это мое второе имя.

– Александр. Как отца?

– Ага. Деда тоже так звали. – Он заводит мне за ухо прядку волос. – Ты же понимаешь, что всей этой кутерьмы не было бы и в помине, если бы ты, то есть Минк, с самого начала сказала, что приехала сюда… я прав?

Я беру его руку и закрываю ею свое лицо. Потом убираю ее, сажусь, вытираю слезы и смотрю на него:

– А знаешь что? Может, и нет. Предположим, мы с тобой, то есть с Алексом, встретились бы в «Блинной хижине» сразу после моего приезда сюда, и я не получила бы работу в «Погребе». Думаешь, мы бы поладили? Я не знаю. Ты тоже. Вполне возможно, что все сложилось именно так только благодаря ситуации, в которой мы оказались в «Погребе».

Портер качает головой и сплетает свои пальцы с моими:

– Вряд ли. Я в это не верю, да и ты, вероятно, тоже. Два человека, которые жили в разных городах, а потом нашли друг друга, причем дважды? Даже если бы один из нас торчал где-нибудь на Гаити, а второй отправился в ракете на Луну, в эту минуту мы с тобой все равно сидели бы здесь.

– Ты действительно так думаешь? – хлюпаю носом я.

– Помнишь, я сравнивал тебя с мимолетным туманом и боялся, как бы в конце лета ты не вернулась к матери? Теперь таких опасений у меня больше нет.

– В самом деле?

Он смотрит на океан, темно-пурпурный в последних лучах закатного солнца:

– Мама говорит, что мы все взаимосвязаны – люди, растения и животные. И знаем друг друга изнутри. А то, что происходит извне, нас только отвлекает. Одежда, наши слова, действия и поступки. Нападения акул. Выстрелы. Мы тратим свою жизнь в поиске других людей. Порой нас сбивают с толку и совращают с пути истинного отвлекающие факторы. – Он смотрит на меня и улыбается. – Но на нас они не подействовали.

Я тоже улыбаюсь ему в ответ, в моих глазах поблескивают слезы счастья.

– Это точно.

– Я люблю тебя, Бейли «Минк» Райделл.

Сквозь мои слезы пробивается тихий смешок.

– Я тебя тоже, Портер «Алекс» Рос.