Вероятно, Алекс полностью

Теперь, внимательнее к нему присмотревшись, я вижу, что он действительно измотан. Причем как-то болезненно. Впервые после разговора с Грейс я вспоминаю слухи о его недуге. Это, конечно, может оказаться враньем, но он действительно слишком стар, чтобы работать до столь позднего часа. А Кавадини поступает как последняя скотина, заставляя его завтра приезжать к открытию.

– Не волнуйтесь, я буду начеку, – заверяет он меня, – но заботу вашу ценю по достоинству. Мне просто нужно выспаться. Нам с Дейзи сегодня надо пораньше лечь в постель. Скажите Портеру, что я закрою вас здесь с помощью нового мастер-кода. Чтобы система вас выпустила, ему придется отметить время ухода. Он поймет, о чем я говорю.

– Договорились.

Слава богу, что Пенгборна дома ждет хотя бы собака. Я прошу его ехать осторожно, а когда он уходит, отправляюсь на поиски Портера. Странно остаться в музее, когда никого нет. Вокруг темно и пугающе тихо: включено только дежурное освещение, которого хватает лишь осветить коридор, чтобы шагающий по нему человек не споткнулся. Музыка, обычно звучащая фоном, сейчас тоже молчит.

Я быстро включаю ночное освещение, проверяю аккумуляторы, а когда обнаруживаю, что Портера все нет, бросаю взгляд на телефон на стойке информации. Много ли жизнь дает таких шансов? Снимаю трубку, нажимаю маленькую красную кнопочку рядом со словом «ВСЕ» и негромко произношу:

– Портера Роса ждут у стойки информации. – Потрескивая в динамиках, мой официальный голос разносится по всему главному залу и отзывается эхом в коридорах; я нажимаю кнопку еще раз и добавляю: – Придешь сюда, не забудь проверить, не умудрился ли ты сегодня надеть разные туфли, дружок. Кстати, я еще не простила тебя до конца за то унижение. Чтобы забыть его, равно как и те времена, когда ты без конца провоцировал меня в Парилке, поцелуя и кекса еще недостаточно.

Я лишь дурачусь, надеясь, что он это прекрасно понимает.

А потом, чувствуя себя, будто во хмелю, от мощи подвластных мне сейчас громкоговорителей, добавляю:

– Постскриптум: в этих облегающих форменных брюках ты сегодня выглядишь очень сексуально, и, поскольку в кино моим рукам наверняка захочется пошалить, нам лучше сесть в последнем ряду.

Я кладу трубку, прикрываю ладошкой рот и тихонько хихикаю. Две секунды спустя в коридоре Рэя гремят шаги Портера – Бах! Бах! Бах! Бах! Грохоча ногами не хуже тиранозавра, убегающего от Годзиллы, он влетает в главный зал, подбегает к стойке информации и хватается за нее, чтобы остановиться. В стороны разлетаются буйные вихры, губы расплываются в широкой улыбке.

– На что это ты намекала, говоря о своих шаловливых руках? – спрашивает он, переводя дух.

– По-видимому, ты спутал меня с кем-то другим, – поддразниваю его я.

Он опускает голову, и я откидываю с его глаз прядь волос.

Портер поднимает на меня взгляд и спрашивает:

– Ты действительно меня до сих пор не простила?

– Если ты положишь на меня руки, то, может, и прощу.

– Не позволяй мне заходить так далеко в моих надеждах.

– Надежды всегда должны быть смелыми. Чем смелее, тем лучше.

– Боже праведный, настоящая женщина, – шепчет он, – а я видел перед собой лишь вежливую девушку.

– Фи! Ты совсем меня не знаешь.

– Но очень хочу узнать. Слушай, а что мы до сих пор здесь забыли? Давай-ка лучше делать отсюда ноги и в кино. Да побыстрее.

Мы наперегонки бросаемся через главный зал и забираем из шкафчиков личные вещи. А когда подходим к двери служебного хода, Портер задерживается у щитка системы безопасности и в недоумении склоняет набок голову.

– Да, чуть не забыла, – говорю я, щелкая пальцами. – Пенгборн сказал, что запрет нас здесь с помощью нового мастер-кода и, чтобы система выпустила нас, тебе придется отметить время ухода.

Портер качает головой, что-то бормочет, собирается сделать какой-то шаг, но тут же отказывается от своего намерения. Потом снимает с пояса кожаный ремешок с ключами. По крохотной акуле на кольце я узнаю ключи от его фургона. Он сжимает их в ладони и вдруг замирает.

– О не-е-е-ет! – протяжно говорит он. – Вот дерьмо-о-о-о-о!

Его голова опускается, он зажмуривает глаза и тихо ругается, будто обращаясь к полу.

– Что случилось? – спрашиваю я.

– Пенгборн взял мой ключ, – едва слышно говорит он, – перед самой экскурсией. Свой старик оставил дома, когда ездил в перерыве между дневной сменой и вечерним походом к призракам. Ему же надо было чем-то открыть дверь служебного хода. Поскольку мне надо было вести группу, я забыл забрать его обратно. Вот сукин сын.

– Но ты ведь можешь вывести нас наружу с помощью мастер-кода?

Портер фыркает и тычет рукой в щиток:

– Если бы он использовал мастер-код, то да. Беда лишь в том, что старик не стал к нему прибегать. Видишь это число? Оно означает, что система заблокирована.

– И что это означает…?

– Это означает, – говорит Портер, – что нас с тобой на всю ночь заперли в музее.