– Сомневаюсь. Но если даже и так, то это было сто лет назад, – отвечает он, весело стреляя в меня глазами, – к тому же на фоне их трагичного конца, когда она сначала застрелила его, а потом покончила с собой, все ее утехи отходят на второй план. Я так думаю, она сама позировала для этого портрета.
– Похоже.
Мы ничего не говорим, и через несколько мгновений молчание перерастает в неловкую паузу. Наконец Портер со вздохом выпрямляется и начинает снимать с плеча рацию. Мое сердце устремляется вперед бешеным галопом.
– Остынь, я не собираюсь раздеваться донага, – говорит он, поглядывая в мою сторону. – Разве мне под силу конкурировать с этими эксцентричными образами на стенах? Просто я не усну, если на мне будут висеть провода и прочий хлам. В обуви тоже. Брюки и рубашка на мне останутся. Ты можешь снять то, что посчитаешь нужным. Выбор за девушками.
С этими словами он мне подмигивает.
От хорошего настроения Портера мне становится легче, я сбрасываю туфли на пол рядом с его обувью. Он выключает рацию и включает таймер телефона на половину седьмого утра. Но когда принимается расстегивать ремень, кровь в моей голове стучит с такой силой, что я боюсь, как бы у меня не случилась аневризма.
Пряжка ремня с глухим стуком падает на ковер с турецким узором.
– Ты для меня большая загадка, Бейли Райделл.
– Да?
– Я до сих пор не могу понять, боишься ты меня или же, наоборот, вот-вот бросишься мне в объятия.
– Я и сама в этом до конца не уверена, – нервно хихикаю я.
Мы ложимся, поворачиваемся друг к другу лицом и беремся за руки. Я явственно ощущаю, как бьется его сердце. Интересно, а он тоже чувствует мое состояние?
– Меня пугает, – говорю я ему, – то, что происходит со мной, когда ты рядом. Меня пугает, что я от тебя чего-то хочу, но не знаю, как попросить.
Еще я боюсь, что, если все же решусь, это окажется ужасно или не оправдает моих ожиданий, но вслух ничего не говорю, опасаясь оскорбить его в лучших чувствах.
Он целует меня в лоб:
– А знаешь, чего боюсь я?
– Чего?
– Я боюсь, что слишком в тебя влюблюсь и что потом, побольше меня узнав, ты поймешь, что заслуживаешь лучшего, и променяешь меня на парня более стильного и элегантного, разбив мое сердце.
Я делаю глубокий вдох, дыша с ним одним воздухом.
– Когда я только-только приехала в этот город, меня интересовал еще один парень. Не Патрик, – уточняю я с таким видом, как будто кому-то из нас надо об этом напоминать.
– То, что ты тогда назвала «другими планами»? – спрашивает он.
– Ага, – отвечаю я. – Думаю, его действительно можно назвать стильным, хотя точно сказать не могу. Но в тот самый момент, когда тебе кажется, что ты понимаешь человека, вдруг оказывается, что он для тебя сплошная загадка, хотя на самом деле проблема может заключаться в том, что ты не понимаешь чего-то в себе.
– Что-то я не догоняю.
Я протяжно вздыхаю:
– Неважно. Понимаешь, до приезда сюда я даже не догадывалась, что мне нравятся чурро, лунные кексы, гавайское
Он медленно проводит пальцем по завитку волос у меня на виске:
– Значит, я тебе нравлюсь, да?
– Может быть, – отвечаю я, поднимаю руку и отмериваю пальцами небольшое расстояние, – вот настолько.
– Всего-то? В таком случае мне нужно прилагать больше усилий, – говорит он, почти касаясь моих губ, но все же не целуя их.
Потом опять. Маленькие полупоцелуи. Портер дразнит меня.
Мое дыхание учащается.
– Может, проведем коротенький тест? – шепчет он. – Если я положу руку вот сюда…
Его пальцы забираются мне под блузку и скользят по животу. Я испытываю восторг… целых две секунды. Но потом он подбирается слишком близко к запретной зоне моего шрама. И… о нет! Он к нему прикасается. О том, чтобы остановить его и все объяснить, не может быть и речи. Я просто… не могу. Не могу, и все.
Он чувствует мое напряжение и тут же замирает:
– Эй, я лишь…
– Нет-нет, – быстро шепчу в ответ я, – ты здесь ни при чем. Здесь совсем другое. Не принимай на свой счет, мне просто…
Я беру его руку и кладу на свое обнаженное бедро под юбкой, ступая на опасную территорию.
– Бейли… – произносит он.
Его голос звучит предупреждением.
– Ну что же ты, – с вызовом говорю я, – продолжай свой тест.
Он едва слышно выдает непристойное ругательство, но его рука начинает двигаться вверх – медленно-медленно.
– Ну ладно, Райделл. Тебя на всю ночь заперли в музее с парнем, который тебе нравится, к тому же достаточно классным, чтобы открыть тебе самую страшную тайну «Погреба»… Боже мой, какая нежная у тебя кожа.
– Мм… – шепчу я и поворачиваюсь, чтобы ему было удобнее.
– Ого, – радостно бормочет он.
Его рука твердо, энергично сжимает мое бедро, он целует меня, я отвечаю ему тем же, меня охватывают одновременно восторг и отчаяние.
– Вот значит как, да, – говорит он, будто во хмелю. – На чем я остановился? Ах да, на этом.
