Давешний каапенок прискакал обратно и сказал, что мистер Тикунски рад будет видеть нас через час – для такого занятого человека это очень быстро. Время мы скоротали в кафе среди молодых волшебников и волшебниц. По мне, тут было чертовски дорого, но Пин, как наниматель, любезно оплатила наши заказы.
Чиппи уверенно вела нас через дворы, поднимаясь по пологим ступеням к центру городка. Вокруг разжигали любопытство указатели: «Факультет геотермальной магии»; «Кафедра цветущих вероятностей»; «Технолоджия», «Зверинец невероятностных экземпляров» (ниже был прикреплен листок, гна котором от руки написано: «вчера появилась крылатая кошка Никки»!). Везде висели печатные плакаты «Студенты! Не скрещивайте потоки! При колдовстве соблюдайте дистанцию!». Кое-где участки брусчатки были огорожены алой лентой и подписаны «Внимание! Поля бешеных вероятностей. Академия ответственности не несет».
– За что не несет? – тут же спросила Пин, вертевшая головой так, что уши поднимали ветер.
– Ни за что! – ответила Чиппи. – В этих зонах бушуют непрерывные дикие вихри вероятностей. Все возможно. Говорят – но я сама не видела – одна студентка на спор влезла вон в ту зону и стала мальчиком. А ещё одна, которая полезла её спасать – и вовсе каапихой! Обеих с трудом вернули к норме и тут же исключили – тем индивидам, которые нарочно лезут в такие места, вероятности доверять нельзя!.
Купы деревьев в центре городка поднимались нам навстречу; мы добрались до верха лестницы и встали, как вкопанные – это был не лес, а одно-единственное дерево! Ствол его уходил глубоко вниз в исполинский колодец в центре горы, по краям проема виднелись ярусы подземных этажей; верхние ветви оплетали старинные здания Академии, а по широчайшим нижним ветвям были проложены пешеходные мостики с ажурными перилами. Воистину невероятная крона поднималась над крышами домов. В глубине её сверкали купола зданий.
– Это Корневое древо, – объяснила Чиппи с почтением. – Оно укореняет здесь всю магию, связывает её с землей. – И осознав, что мы ничего не поняли, добавила. – Делает невероятности более вероятными и не дает всей академии стать единым полем бешеных вероятностей.
Кажется, стало чуть яснее.
Чиппи подошла к сторожке у ствола и объяснила ещё одному почтенному швейцару, что нас ждут. И вот мы уже вошли в сетчатый лифт с лифтером-каапи – и помчались прямо в глубины кроны.
Из дневника Герти
Лифт ехал среди чудного зеленого моря. Какие виды открывались! Городок со всеми улицами и зелеными дворами был под нами, как на ладони. Есть, оказывается, на свете места и покрасивее нашей Фиоры! Завидую тем, кто учится в Академии Тикунски!
Среди прохладного ветерка в кроне лифт высадил нас на галерею с изысканными коваными перилами. Вокруг чудесно колыхалось живое море листвы. Миновав пару винтовых лестниц, и мы вошли в кабинет мистера Тикунски, выстроенный прямо в огромном дупле дерева.
Ректор оказался почтенным джентльменом с внимательными, быстрыми глазами и шикарными, тщательно ухоженными пшеничными усами, в небрежно-дорогом костюме. Он встал из-за стола, заваленного бумагами, и сердечно пожал руку мисс Чиппи. Нам он изысканно поклонился.
Мы со Спифи изрядно смутились от такой элегантной вежливости. Мистер Тикунски говорил на койре с легким, изящным чужестранным акцентом – как видно, он был родом из республик Паналии, что лежат западнее наших краев. Жители тех мест едут к нам в иные годы просто потоком – им не повезло граничить с Империей пепла! Армия Испепеленных частенько пытается прибрать к рукам ту или иную из тамошних республик.
Мановением руки мистер Тикунски закружил чайные чашки изящным хороводом. Широко раскрыв глаза, мы со Спифи и Пин смотрели, как чашки перелетают к нам из буфета, а фарфоровый чайник сам наливает чай, пока мистер Тикунски двигает руками, словно дирижер.
Да… Чиппи до такого уровня обращения с материей ещё годы и годы практиковаться!
За чаем Чиппи представила Пин, а каапиха изложила дело. Мы смотрели в огромные окна кабинета, где, среди колышущейся листвы сияла панорама города, кольца белых скал и далеких облаков, расходившихся, открывая синеву моря… Говорят, для магии вероятностей нужны покой и мир в душе – тогда это, правда, отличное место!
– Значит, мисс Меккер-Пендрагон, вы просите у Академии Тикунски защиты от темного искусства Железной ведьмы Саршары?
Пин деловито шевельнула ушами.
– И какую сумму вы готовы заплатить?
– У нас бедное королевство! – бодро призналась Пин. – Мы можем заплатить пять тысяч фиорских дукатов… и ещё две тысячи – натурой. Мы вкусную колбасу коптим!
– Вы хотите, – переспросил мистер Тикунски невозмутимо, – чтобы Академия вступила в бой с самой могучей из ведьм востока за семь тысяч дукатов… колбасой?
– Что имеем – тем владеем! – так же бодро ответила Пин. – У нас весь бюджет королевства – десять тысяч.
Мистер Тикунски вздохнул. – Леди Пенелопа… вы наверняка понимаете…
