Дни она проводила за деревянной перегородкой, среди свидетелей. Сир Симон, опустив плечи, сидел в стальной Клети грешника, и по сторонам его неподвижно стояли четверо нечеловечески-огромных фигур, с ног до головы закутанных в алое – Тени Храма, гвардия самой Священной Машины. Алекса, старясь не привлекать внимания, наблюдала за отчимом целые дни, но ни разу благородное лицо сира Симона не изменило застывшего выражения, не прояснился его пустой и потерянный взор.
После того, как воздушный флот его ордена сгинул в чудовищной битве, распались цепи страха, сковывавшие юг империи. Факелы восстаний быстро слились в огромный костер, и все те племена и общины, чьи интересы империя высокомерно сбрасывала со счетов, теперь отбросили гарнизоны Эгиды почти к северным границам степного пояса. И виной всему была гордыня отчима Алексы.
Сир Симон сидел в своей клетке неподвижно. Глаза его потухли и смотрели вглубь себя. Грандмастер отвечал на вопросы подробно и равнодушно. Иногда он погружался в забытье на несколько мгновений и перед его внутренним взором вновь вставал древний корабль-исполин, надвигавшийся на мостик флагмана, где он остался один в конце того горького боя. Снова и снова мысли его возвращались к человеку, который хитростью заманил в ловушку и обратил в прах флот Ордена.
Рик Мортон, многолетний враг империи; великий пилот и командир, в чью верность он необдуманно поверил… потому, что её гарантировала Алекса. Сир Симон удивлялся, что его приемная дочь все ещё свидетель, а не подсудимый. Он был рад этому и боялся, что её могут схватить в любой момент. Возможно, жрецы просто хотят сперва осудить Грандмастера, а уже потом, отдельным трибуналом – всех остальных, кто должен понести кару ради престижа уязвленной империи. Значит, он разрушил ещё и жизнь Алексы… Глаза сира Симона, которые Алекса так любила, всегда зоркие и ясные, потускнели. Стержень его души – сильной и жизнерадостной, уверенной и идущей вперед – был надломлен.
– По последним данным из вверенных вашему Ордену южных провинций, восстания еретиков и набеги пиратов и кочевников опустошали до двух третей Степного пояса. Потеряно около пяти десятков городов, не считая крепостей, – голос судьи был глух и казался равнодушным. На экране со щелчками менялись слайды. Все небо в пиратских дирижаблях, снятые с воздуха орды кочевников и караваны имперских беженцев. Огонь, пожирающий города. На одном из слайдов Алекса узнала славный Атан – вторую столицу её Ордена. Огонь гулял по улицам города, огромными стволами лежали рухнувшие башни собора Машины, а среди почерневших стен реяли по ветру бессчетные потрепанные флаги кочевых племен и степных царей.
– Установить материальные и человеческие потери пока не представляется возможным, – продолжал докладчик. – В северную часть провинции переброшены все свободные воздушные силы империи, но пока исход битвы не ясен. Помимо внутренних мятежников, после полной гибели флота ордена Стражей туда стягиваются аэро-пираты – уже от самых земель Банапура, а также многие наемники и пилоты свободных городов Меняющихся земель. По нашим данным, встретив организованное сопротивление наших сил, авантюристы начали координировать действия.
Иногда Алекса бросала взгляд на председателя трибунала, и тут же с невольным страхам отводила глаза. Этот горделивый человек в годах, с суровым лицом и тяжелым взглядом бесцветных глаз, с гладкой, будто полированной лысиной, олицетворял холод. Он был здесь очами самой Машины. Один из пяти Легатов империи, высших жрецов, имеющих право говорить с самой священной Эгидой. Легаты стоят выше рыцарских Орденов и прочих ведомств империи, руководя Советом Пустого трона – по сути, занимают место того, кто воссядет на трон в Последний час, когда Машина священной мудростью своей вновь выведет человечество к звездам. Легат Инох соединял воедино тысячи нитей управления, решений и планов, карал и награждал тех, кого сочтет нужным Машина.
Вечерами, когда измученная Алекса возвращалась в свой номер, где на столе её ждала пачка писем от брата.
Андрэ: маленький серьезный Андрэ, вместе с которым Алекса когда-то мастерила качели в саду Грандмастера и одевала маминого кота в кукольные платья, давно уже был рыцарем ордена Стражей и телохранителем их отчима. Естественно, до разгрома орденского флота.
Потом брат её имел несчастье привлечь внимание Легатов, и был отослан в самое пекло боев с мятежниками. Письма от Андрэ аккуратно приходили почти каждый день; они были кратки, пропитаны усталостью и полны отчетов о воздушных боях с пиратами и асами повстанцев. Иногда очередное послание терялось в дороге и доставляло Алексе несколько бессонных ночей – девушка слишком хорошо помнила последнее письмо их родного отца – оно висело в дубовой рамке не стене маминой комнаты.
