— Эй, милая, не выберешь ли украшение для себя? Смотри, я нашел новые булавки и кольца с драгоценными камешками. Красотки всегда любят подарки и готовы за них благосклонно смотреть на богатых господ, а потом и оставаться с ними наедине. Я-то знаю толк в сводничестве, немало невинных дев привлек к разврату, соблазнив лживыми обещаниями. И разве я виноват, что многие из них погибали потом в сточных канавах, страдая от горестей и болезней. Нужно было выбирать мужчин пощедрее и вести себя с ними любезнее.
— Мне ничего от вас не нужно, я ищу только выход, меня ждет жених! — гневно ответила Вероника.
— У меня тоже был жених, — ласково протянула молодая женщина, казалось, выйдя из тени стены со свертком на руках. — Но он был тихого нраву и не стал спорить, когда родители нашли ему невесту из лучшего дома. Тогда я оставила своего ребенка в лесу, но не смогла уйти, покуда он плачет. Я накрыла его своей шалью и легла сверху…
Присмотревшись, Вероника заметила толстую веревку, обвившую шею незнакомки и спускавшуюся до самого пола. В полусгнившей пеньке запутались сухие листья и птичьи перья, а с длинных густых волос женщины сыпалась земля и буро-зеленые ошметки мха.
— … И потом я не смогла уйти. Мы уже сотню лет неразлучны, только мой бедный малыш больше не плачет. А у меня грудь разбухла от молока, но он крепко спит, а я страдаю. Нам так холодно лежать под корнями старого ясеня у заброшенной каменоломни…
— Мне жаль, — прошептала Вероника, и, закрыв лицо руками, побрела в свой угол. Силы почти оставили ее, когда залу сотряс громовой возглас и заливистый лай десятка собачьих глоток.
Столы, а вместе с ними и жалкие остовы полетели в разные стороны, — посреди зала появился высокий статный человек в угольно — черном плаще и бархатной темно-зеленой шляпе, надвинутой на лицо. Серебряное шитье на дорогой одежде и высокие желтые сапоги с рыцарскими шпорами могли свидетельствовать о его знатном происхождении.
Четыре поджарых пса с ворчанием ластились к его ногам, задирали лобастые головы и красными языками лизали бледные руки, унизанные перстнями, стоившими целое состояние.
Помахивая охотничьей плетью, Черный Герцог отчетливо произнес:
— Приветствую гостей моих на главном празднике года! Я припас еще один повод для радости. Довольно мне одному править вами, проклятые уроды! Милость моя так велика, что я готов подарить своим подданным добрую госпожу, невинную, словно дикая голубка. Мы долго ждали столь чудной новости, не так ли, верные вассалы?
Сиплые голоса вокруг его мрачной фигуры восторженно завыли:
— Где же она, где твоя избранница, Кайро? Покажи нам эту особу, чтобы мы могли воздать ей по заслугам!
— Она слишком скромна, чтобы выйти вперед, а, может, еще немного боится. Слышите? Ваши мерзкие рожи напугали мою невесту! А ведь я обещал Веронике веселье и танцы. Эге-ей! Музыку сюда!
Раздутый от водянки трактирщик вытащил из-под стола шарманку и завел старый механизм, но прочие гости возмущенно зашумели, едва раздались первые унылые звуки:
— Довольно тоски, мошенник! Мы желаем дрыгать костями под задорную песню. Фалимина сюда! Где же наш Фалимин?
Помутившимся взглядом Вероника увидела, как от пыльной занавеси отделяется тонкая высокая тень с волынкой в руках. Даже сам Кайро отошел в сторону и уселся на дубовое кресло с грязной подушкой, услужливо поднесенное ему двумя хромыми рыцарями в проржавевших доспехах.
— Спой же нам, Фалимин!
Юноша был очень бледен и худ, на впалых щеках едва проступил серый пушок, губы скорбно поджаты. Инструмент его издавал визгливую оглушительную мелодию. Но вот она резко смолкла, а вместо нее зазвучал чистый молодой голос:
— Прах ложится к праху,
Как золото на дно,
На широком поле
Кровь лилась вином,
Отцветает вереск,
Не жужжат шмели,
Cлышен только тихий
Стон из-под земли…
Кайро хлопнул по колену перчаткой, а его псы угрожающе зарычали:
— Похоже, моя невеста не ценит оказанного внимания и продолжает дрожать в сыром углу! Приведите девчонку ко мне.
Несколько пар корявых рук потянулись в сторону Вероники, и тогда она медленно поднялась со своей лежанки.
— Я подойду сама, я тебя не боюсь. Ты только злобный призрак, которому осталось править здесь до рассвета.
— Но до рассвета можно еще много успеть, милая. Я даже намерен встретить последнего гостя. Он что-то запаздывает, а, может, и вовсе не явится за тобой. Какое разочарованье!
— Не смей даже имя его произносить!
— Женская привязанность так слепа, но пора открыть тебе правду. Твой Конта ничем не лучше меня, Вероника. Ему остался лишь шаг до бездны и сегодня он его сделает. Ради тебя, белая голубка, он поклонится мне и станет верным моим слугой вроде этих никчемных шавок.
— Никогда, — прошептала Вероника, чувствуя, как ненависть придает ей сил.
Кайро с кривой усмешкой оглядел ее с головы до ног.
— Так избавь его от сурового выбора. Окно позади тебя открыто.
— Исчезни в нем сам, черный пес!
— А если хочешь еще пожить, порадуй нас танцем, пока мы ждем твоего избавителя, — равнодушно процедил Кайро.
