– Вам ничего не показалось необычным в то утро? Может, он был напряженным, или уставшим, или отвлеченным?
Хейг нахмурился, копаясь в памяти. Потом покачал головой.
– Я точно не заметил ничего такого. Мне жаль.
– Нет, все в порядке. Это тоже результат, – она искренне улыбнулась ему.
Он бросил взгляд на часы и скривился.
– Не хочу так убегать, но мне нужно отправляться на собрание, иначе за мной придут с ищейками.
Она подскочила на ноги.
– Разумеется. Спасибо огромное, что нашли для меня время, – она протянула ему руку, и он пожал ее с теплотой.
– В следующий раз, когда будешь в городе, звони. Я бы с радостью послушал твои новости.
– Непременно.
Снова окунувшись в послеполуденный благоухающий воздух, она глубоко вдохнула, прокручивая в голове слова доктора Хейга. Не то, что он сказал о Чеде Коэне, а то, что сказал о ней.
Но сейчас у нее не было времени думать об этом.
Пора было искать Чеда Коэна.
Вероника нашла Чеда, когда тот выходил из аудитории после лекции по международным отношениям в три часа. Она узнала его по фотографиям с Фейсбука: высокий жилистый блондин с резко очерченной челюстью и большим ртом. Какое-то время он был окружен другими студентами, которые оживленно о чем-то беседовали. Вероника была слишком далеко, чтобы расслышать, о чем именно. Она держалась поодаль, не догоняя Коэна, но и не теряя из виду.
Проходя мимо библиотеки, он отделился от их компании. Вероника проследовала за ним, когда он пересек Кэнфилд-корт, где садовники сдували листву с тротуаров, и вышла за ним на очередную узкую тропинку. Напротив скульптурного сада «Новая Гвинея» он задержался, чтобы переброситься парой слов со стройной девушкой в вязаной шапочке, потом повернул в сторону своего корпуса и скрылся за широкими двойными дверями. Вероника нашла свободное место и присела на скамейке, достала телефон и принялась делать вид, что переписывается с кем-то. Вероника хотела дать ему время дойти до своей комнаты, расслабиться, почувствовать себя в безопасности. Коэну нравилось контролировать ситуацию. Если она застанет его врасплох, он может раскрыть что-то, чего не собирался.
Посидев так с десять минут, она встала. Следом за двумя девушками, держащимися за руки, она подошла к дверям. Они провели пропусками через механизм и, приняв Веронику за студентку, придержали для нее дверь.
– Спасибо, – прощебетала она.
Мак выудила номер комнаты Коэна из стэнфордской базы данных. Он жил на первом этаже, в самом конце длинного, тускло освещенного холла. Вероника не спеша прошла по коридору. Несколько дверей были приоткрыты, и тяжелые подставки не давали им захлопнуться. В комнатах студенты занимались своими делами: подчеркивали маркером ключевые фразы в увесистых учебниках или сидели, сгорбившись, за компьютерами, играя в игры. Музыка из десятка разных мест наводняла корпус. Канье Вест,
Дверь Чеда Коэна была украшена вырезками с заметками о его победах в лакроссе. Некоторые были даже с его фотографией: вот он в красно-белой форме, лица не видно под маской, вот он бросает мяч в ворота. Белая доска для записей на его двери была испещрена рисунками, поздравлениями и непонятными записками от приятелей.
Удачи, Чед-Чед! :-)
ПОКАЖИ УТКАМ, ГДЕ РАКИ ЗИМУЮТ!
Где ты? :-(
Вероника сделала глубокий вдох и мягко постучала.
Прошло несколько секунд, прежде чем дверь открылась. На пороге стоял Чед Коэн с выражением вежливого удивления на лице. Он нахмурился, оглядывая ее своими светло-голубыми глазами.
– Здравствуй, Чед, – она широко улыбнулась, надеясь сбить его с толку. – Меня зовут Вероника Марс. Я помогаю в поисках Хейли Деуолт, и я надеялась, ты ответишь на пару моих вопросов.
Он коротко поморгал – два раза, три. Потом стряхнул с себя оцепенение.
– Конечно, – и он открыл двери пошире, впуская ее в комнату.
Его комната была в безупречном порядке. Простыни разглажены и туго натянуты на матрас, ни единой посторонней мелочи на полках – ни игрушек, ни безделушек, ни сувениров. Несколько черно-белых фотографий природы в рамках висели на стенах в идеальной симметрии.
– Вы из полиции? – спросил он, поворачиваясь к ней. – Я разговаривал с шерифом по телефону несколько дней назад. Я уже рассказал ему все, что знаю, и это, к сожалению, почти ничего.
– Нет, вообще-то я частный детектив. Меня наняли помогать с расследованием.
Он практически не изменился в лице, сохраняя маску пристойного любопытства, но ей показалось, в его взгляде проскользнул скепсис, когда он разглядывал ее.
