Вероника Марс полностью

– Удачи, – бросила она через плечо. – И с днем рождения.

Когда Вероника пришла в свою комнату проверить, не в сети ли Логан, было почти одиннадцать вечера. Он так и не ответил ей на предыдущее письмо, которое она отправила несколько дней назад, но это еще ничего не значило. У него был такой же спонтанный график, как и у нее, но Вероника не хотела разминуться с ним, если он все же дорвется до компьютера. Так что, посмотрев с Китом вечерние новости, где с агрессией пережевывались драматичные моменты прерванной пресс-конференции, она поцеловала его в лоб и пошла к себе собираться.

Она стояла перед зеркалом, поправляя руками волосы. В какой-то момент ей пришла в голову глупая мысль, а не переодеться ли во что-нибудь более привлекательное, по крайней мере, выше пояса, но махнула на это рукой. Логан полюбил ее в полосатых футболках и джинсах. Не было нужды менять проверенную формулу.

Она окинула взглядом комнату, испытывая странную тяжесть в груди. Сложность жизни там, где тебя повсюду окружает твое прошлое – и боль, и ярость, и столько любви, – была в том, что любой предмет всегда мог сыграть с тобой злую шутку. Да, конечно, ее фотография из Диснейленда на книжной полке – прелестный кадр. Но потом она вспоминала, что снимок сделала Лиэнн. И даже если спрятать фотографию, сколько еще вещей здесь только и ждали своего часа, чтобы напомнить ей обо всем, что она потеряла? Вот плюшевый мишка, который остался у нее с тех пор, как Дункан Кейн выиграл его для нее на зимней ярмарке в десятом классе. Вот кулон Лилли Кейн, мерцая, свисал с дерева для украшений на ее тумбочке. Вот футболка Логана, которую она повесила на спинку стула после того, как они провели вместе несколько дней.

В эту минуту Веронике так сильно не хватало Логана, как никогда прежде. Она взяла себя в руки. Из-за мамы ты ударяешься в сентиментальность. Не забывай правила, Марс: не хныкать, не тосковать. Настроение – бодрое.

Она поправляла настольную лампу, когда услышала трель входящего звонка.

И он появился в углу ее экрана. Он был в своей серо-зеленой летной форме, под расстегнутыми верхними пуговицами которой была видна черная футболка. На этот раз его взгляд встретился с ее – камеру, должно быть, настроили правильно. И хоть она прекрасно понимала, что это обман зрения и смотрят они не глаза в глаза, а их взгляды транслируются через линзы и провода, по ее позвоночнику все равно пробежала дрожь.

Он улыбнулся.

– Вот и ты, – сказал он.

– Вот и я, – ответила она.

Сначала они просто улыбались, наслаждаясь присутствием друг друга.

– Сколько у тебя времени в запасе?

Он ответил с запозданием. Видимо, где-то была задержка.

– Не очень много. Минут пятнадцать – двадцать. Здесь лист ожидания на компьютеры, – он с сожалением улыбнулся. – Да, кстати, извини, что пришлось пропустить наше последнее свидание. Я, э-э, лишился права на пользование интернетом. Что-то там по поводу нарушения субординации.

– Как это на тебя не похоже, – сказала она, делая удивленные глаза.

– Честное слово, меня подставили.

– Значит, ничего не изменилось.

Он тихонько засмеялся, и изображение на секунду зависло. По экрану пошли полосы. Она затаила дыхание и подождала. Вскоре картинка вернулась.

– Теперь меня видно? – она чуть не поморщилась при этих словах. Казалось, что из тех редких и драгоценных минут общения половину времени они проводили, задавая такие вопросы. Видишь меня? Слышишь меня? Ты еще тут? Чертов компьютер. Мак помогла оптимизировать ее компьютер для видеочатов, но Логан находился примерно за двенадцать тысяч километров от нее, в плавучей, как он сам выражался, железной коробке, напичканной бог весть каким оборудованием, которое постоянно создавало помехи в связи.

Он улыбнулся.

– Миллиарды долларов, вложенные в военную технику, во всей красе.

Пару секунд они неловко молчали. Потом его лицо потеплело.

– Прекрасно выглядишь.

– Спасибо, – ответила она шепотом. – Как твои дела?

– Нормально. Бортврач вчера допустил меня к полетам. Сегодня я буду на задании, так что еще несколько дней, возможно, не смогу тебе писать, – он облизал губы. – Как Лиэнн?

– Она теперь не пьет. У нее новая семья, новая жизнь.

– Да? А как ты?

Она замялась.

– Я… в порядке, – тихо ответила она. – То есть, нелегко было вот так снова ее увидеть. Но я давно сделала свой выбор. Она тоже, – Вероника рассмеялась, коротко и горько. – Похоже, пока все это не случилось, она действительно была счастлива. Судя по всему, в ее новой жизни никто не подталкивает ее к бутылке.

Логан нахмурился.

– Вероника. Ты же понимаешь, что она ушла не из-за тебя, да?

Она не ответила. Она будто снова вернулась в детство. Мама меня не любит? Такие вопросы задаешь себе в дневнике, а не обсуждаешь со своим парнем в двадцать восемь лет.

Логан начал говорить что-то еще, но экран снова завис, и его голос стал прерываться, так что разобрать слова стало невозможно.

– Логан?