Тем временем в классе начался переполох.
– Изверги, нашли выход! Это же человек! – Маша начала плакать и уткнулась в плечо Кургина. Почти все отвернулись.
– Как её зовут? – спросил Саша у рядом сидящего мальчика с растерянными глазами.
– Павлова Настя, – очень тихо и невнятно ответил мальчик.
– Что? Быстро найдите мне листок и ручку! – обратился было он ко всем сразу. – Быстрее! – Многие и не пошевельнулись, но чья-то рука доставила и то, и другое. Саша что-то написал, свернул листок и отбросил ручку. Встал.
– Эй, вы, выродки Женевской конвенции! Не трогайте её!
– Что ты сказал, подонок? – Зелёный вплотную подошёл к Сашке, взял того за шиворот и потащил к Синему. Тот просто стащил девчонку с подоконника, всю красную, заплаканную и одновременно окаменевшую. Так как между рядами было мало места, то они встретились. Саша, задыхаясь, был сконцентрирован только на том, чтобы не упустить момент. Он его выждал и успел хлопнуть девочку по ладони. Только подойдя ко всем, Настя поняла, что он сложил в её ладонь бумажку.
– Время вышло! – сказал Синий, поглядывая на часы и наклоняя Сашу за раму окна. В лицо дул холодный ветер, а в затылок влетела пуля. Кровь не прыснула. Она потекла. Тело выпало их окна. Подбежали медики и полицейские с носилками. Проверили пульс, дыхание. Возможно, оно и было, но не надолго. В медицинской карете он уже был мёртв. Тело Саши повезли в больницу.
– Ещё 20 минут, Это на вашей совести… – он был оглушён световой гранатой. Спецотряд начал штурм. Незаметно пройдя в здание, они разминировали растяжки, выбили дверь и оглушили противника, обезвредив их с помощью резиновых пуль. Павлов сразу отыскал дочь и обхватил её. Минут 5 они так и стояли. Потом он заметил в её кулачке листок.
– Что это у тебя?
–Он передал, – девочка показала на то место, где был ещё испачканный кровью снег.
Павлов развернул бумажку одной рукой. Прочитав, он положил её к себе в карман и снова обнял дочь.
Как всё закончилось? Осуждённых было всего трое, а должно быть больше, вроде как. Школа оправилась, ходили инспекторы, говорили громкие речи. А Александр Виконт лежал на местном кладбище. Снега стаяли, на это место приходила пара лет сорока. Они приходили каждый год с таянием снега. Потихоньку старели. И однажды пришли два скукоженных, сгорбленных престарелых человека. Слишком грустно? Или равнодушно? Пошли, покажу.
«Их было слишком мало, чтоб что-то изменить 1:1 и роза»
