Наиболее полная версия с самиздата.
Снег, пронизывающий до костей ветер и природа, кажется, взбесилась. Большие мокрые хлопья падают не переставая пятые сутки, укутывая маленькую планету в тяжелое зеленое одеяло. Если верить часам – уже почти ночь. И приходится доверять им, поскольку по-другому разобраться в смене времени суток невозможно из-за черных туч, окутавших небо.
Отвратительный климат. Неприветливая планета, как перепуганный еж ощетинившаяся пиками гор, покрывающих большую ее часть. И много денег, лежащих в виде руды карма под каменной коркой. Из-за установившейся погоды лавина идет за лавиной, их даже спрогнозировать невозможно! Остается надеяться, что ветер все-таки стихнет, тяжелые тучи отступят и снег прекратится. Иначе придется эвакуировать весь рабочий поселок в подземные укрытия. Если погода вынудит нас провести эвакуацию, то работы в шахтах приостановятся. На неопределенное время. Это грозит судебным иском от корпорации, владеющей рабочим поселком. Но это меня не интересует, мы все равно его выиграем. Другое дело, сами шахтеры. Они не хотят уходить, продолжая вкалывать под обледенелой коркой планеты. Им кажется, пока подъемники, доставляющие руду на поверхность не остановились, на планете продолжается жизнь. Они не понимают своего заблуждения. Но это дела не меняет, и я никуда не двинусь из города до тех пор, пока здесь останется хоть один живой человек. Этим людям больше не на кого надеяться, кроме как на меня.
Погода продолжает ухудшаться, и синоптики прогнозируют сильнейшую за всю историю планеты снежную бурю. На складах скопилось несколько сотен тонн руды, которую попросту невозможно вывезти. Ни один уважающий себя космический корабль не сможет опуститься на планету. Хотя, наши поговаривают, что какой-то ненормальный шлюп все-таки прорвался через плотное кольцо облаков и сел, не расплющившись о поверхность. В случае аварии вызвали бы меня, и я бы знала. Но поскольку меня не зовут, значит, все в порядке. А раз так, то этот корабль интересует меня еще меньше, чем иск компании.
Я оглянулась на скособоченный одноэтажный барак, ставший на некоторое время родным домом, пытаясь разгадать, сколько еще продлится наше совместное сосуществование. Интуиция подсказывала – не так долго, как бы того хотелось. Надежда, как известно, умирает последней, и, кажется, моя уже приказала долго жить. Спасибо синоптикам. Подавив тяжкий вздох, я отвернулась от моего временного пристанища.
Официально я живу в одном из домов поселка, но положенную жилплощадь использую, по большей части, как склад для своих вещей. Я присела на корточки возле крыльца и достала из кармана помятую пачку, вытрясла сигарету. Пошарив по карманам накинутой на плечи куртки, под которую уже успела прокрасться леденящая стужа, выудила зажигалку. Закурила, прислонившись спиной к холодной стене, закрыла глаза. Теперь я «доктор катастроф», а точнее, их инспектор, хоть это созвучие и смахивает на стойкую шизофрению. Я – дипломированный хирург, терапевт и черт его знает кто еще, магистр медицинских наук. Правда, я не всегда занимала эту беспокойную должность. Когда-то я была врачом на одной из огромных инспекторских космических станций межпланетных взаимоотношений, похожих на маленькие планеты. В основном, в обязанности подобных станций входит мотаться по заселенной вселенной, и инспектировать работу всяческих служб, а так же оказывать посильную помощь. Мне грех было жаловаться, большую часть своего времени я проводила в прекрасно оборудованных операционных и кабинетах. Если не считать двух-трех командировок в году, работу на такой станции можно было считать раем. Взвыли сирены, возвращая меня в реальность, из-за поворота вывалился вездеход с красным крестом на борту.
Очередной обвал, много пострадавших, операция и… я не успела, не смогла. Окружающие убеждают, что я и не могла успеть – парня привезли слишком поздно… но от этого не легче. Безразличная ко всему планета, сожрала еще одну человеческую жизнь.
Я вышла из пропахшего лекарствами полутемного барака. Мне удалось перекемарить час. Целый час беспокойного сна. Наполненный полуобрывками фраз, стонами, доносящимися из реанимации, сквозь тонкую стенку перегородки, мерным стрекотом работающей аппаратуры и полузабытыми видениями. Сегодня мне приснился Арк, старый волк лежал у моих ног, положив большую голову на мои ботинки…
Крыльцо еще больше обледенело. Нужно распорядиться, чтоб почистили. Я спустилась со ступенек, оскальзываясь и рискуя свернуть шею. Здесь все не то, к чему я привыкла. А, собственно, к чему я привыкла? К светлым, чистым операционным? Но это было давно, иногда кажется, что в другой жизни. А может, этого и вовсе не было? Может это просто видения, рожденные в воспаленном, смертельно уставшим от хронического недосыпа мозгу? И кто я, собственно, такая?
