Я тряхнула головой, прогоняя надоедливые мысли, злясь на "Беркута", что летит слишком медленно, перекатываясь в пространстве, как безногая черепаха. У меня оставалось целых два часа полета.
...Влад снова оказался в каюте, и удивленно огляделся. Каюта прибывала в полном порядке, не было разбросанных вещей, они оказались снова аккуратно упакованы в сумки, кроме костюма, возле него стоял утюг. Испытывая раздражение оттого, что кто-то рылся в вещах во время его отсутствия, Влад все же мысленно поблагодарил этого человека - он догадался принести утюг иначе пришлось бы идти попрошайничать, чего Влад крайне не любил, да и неудобно как-то.
Пошарив по каюте и найдя сеть, Влад подтянул поближе стол, включил утюг и принялся осторожно выглаживать костюм. Выгладив брюки, жилет и пиджак взялся за рубашку. Вот чего он терпеть не мог, так это гладить белые рубашки - никак не мог подладиться к температуре, и нередко на рубашках оставались некрасивые рыжие опалины, и не имело значения насколько умным и модифицированным бывал утюг, итог оставался один и тот же. Что бы избежать подобной неприятности Влад поставил нагрев на самый минимум.
Рубашка была уже почти отглажена, остался только воротничок и Влад не смог отказать себе в такой малости, как полюбоваться на свою работу. Он отставил утюг подальше, самодовольно разглядывая рубашку - все идеально, складочки, там, где надо заглажены, где не надо разглажены. Так хорошо у него еще ни разу не получалось. Вдоволь налюбовавшись, он снова потянулся за утюгом намереваясь закончить работу, но его остановил растерянный и чуть испуганный женский голос:
- Простите, я не знала, что вы вернулись, милорд... Ваша светлость, что вы делаете!?
Влад резко повернулся на голос, неуклюже задев шнур утюга, свалил его себе на ногу. Удар был чувствителен, и мужчине стоило больших усилий не взвыть. Еще повезло, что утюг не очень горячий. Девица была так взволнована и напугана, что ничего не заметила.
- Что я делаю? - ворчливо отозвался Влад, за шнур притянул к себе утюг и водрузил на стол. - Костюм я свой глажу, что не видно?
- Но, Ваша светлость, вам же нельзя, - проинформировала его девушка.
- То есть как это - нельзя? - от непонимания Влад начал раздражаться.
- Нет, ну, можно... наверное... я не знаю... но все равно нельзя, - на лице девушки отразилось нешуточное страдание.
- Так, давайте разберемся спокойно, - предложил Влад, - почему мне нельзя гладить свои вещи?
- Потому что это моя работа, я горничная и помощник камердинера Вашей светлости, и если кто-нибудь узнает, что вы сами... я вылечу с этой работы...
Вот тебе и раз, Влад в недоумении поскреб затылок, повозил пару раз утюгом и едва не вызвал вселенскую катастрофу! Чуть не лишил девчонку работы. Это куда же его угораздило попасть? Что это за мир такой - аристократически титулованный?
- Я обещаю, об этом никто не узнает, если вы сами не станете говорить о произошедшем на каждом углу, - торжественно проговорил Влад, надеясь, что это успокоит девушку.
- Спасибо, милорд, - тихо и с явным облегчением проговорила она.
Кстати, она очень даже ничего, Влад только сейчас присмотрелся к своей собеседнице. Пушистые ореховые волосы, старательно затолкнутые под небольшой беленький колпачок, и совершенно не желающие понимать этого выбивались настырными прядями. Огромные темно-карие глаза, напоминающие спелые вишни смотрели на него со смесью страха, смущения и удивления, словно не могли понять, отчего это их хозяйка разговаривает с ним?
- Вам обед подать сейчас или позже?
- А вы не знаете, Ольга, ну... моя сестра, она скоро освободиться?
- Я не знаю, но если ваша светлость желает, я уточню.
Девушка подошла к экрану, висевшему на стене, пощелкала кнопками, и в каюте появился кусочек рубки управления. Девушка поинтересовалась у Ольги скоро ли она освободиться, та ответила, что не ранее чем через час, на этом разговор был окончен. Влад чувствовал себя во время беседы чем-то вроде безмолвного статиста, или еще лучше - болвана, заполняющего собой лишнее пространство. Ну, неужели он сам не мог связаться с рубкой? Зачем было устраивать этот балаган, как будто его совершенно нет в комнате? Или ему просто нельзя заниматься такими делами самому, так же, как нельзя гладить свои вещи? Глупость совершеннейшая!
Горничная тем временем пересказала Владу разговор с Ольгой, который он и так слышал, и еще раз осведомилась насчет обеда. Влад дал свое согласие на обед, молча пожалев, что есть придется в одиночестве. Эта девушка уж точно не согласиться, ее вид говорит сам за себя, так что и предлагать не следует. Горничная почтительно поклонилась, собрала утюг и уже была на пороге, когда Влад запоздало осведомился, как ее зовут.
- Вообще-то Вашей светлости это знать не обязательно, но если милорд желает - Наом, - она еще раз склонила голову и бесшумно выскользнула из каюты.
