Одним прекрасным утром Гордон Пойнтер получил очередное электронное послание от левой передней шины из комплекта Голдстоун, установленного на его старушке Каллисто. Этот сильно подержанный седан он приобрел лет десять назад и весьма удачно ретронизировал под интеллектуальное обеспечение неуклонно расползающейся вширь метрополии Пьемонта. Гордон ненавидел кружащие в трех измерениях развороты, инфраинспекцию, киберкопов, микросервов и дигитальный Клинекс, однако большую часть суток проводил за компьютерминалом Каллисто, курсируя от офиса к офису, чтобы пообщаться с такими же человеческими ископаемыми, как он сам. Жизнь Гордона в этих бесконечных странствиях изрядно скрашивали регулярные реплики его ведущей шины.
Конечно, время от времени по э-мэйлу ему посылали э-весточки и главный, и моторный компьютеры, а также габаритные огни, дверные замки, топливный бак и тормозные барабаны. Но ни один из корреспондентов Гордона не мог похвастать столь ненавязчивой, безукоризненной вежливостью, какой обладала Ада — его ведущая шина из комплекта Голдстоун.
«Гордон, — э-пистолировала Ада, — встроенный в меня сенсор, считывающий топологию моей поверхности, регистрирует запредельное сглаживание выпуклостей вследствие удручающего износа, в результате чего коэффициент сцепления с дорожным покрытием упал до катастрофически малой величины Короче, твое пристрастие к автострадам, достойное всяческого восхищения, отшлифовало мой протектор до гладкости младенческой попки. Ты должен заменить меня, Гордон, и как можно скорее!»
В отличие от компьютера HAL из древнего кубрикфильма, который резко сдвинулся по фазе от сверхстрасти к выживанию, Ада Голдстоун искренне жаждала, чтобы ее незамедлительно заменили и утилизировали. Это была совершенно новая, бравурная эпоха, когда продукты высоких технологий обрели не только разум и самосознание, но и удивительное чувство самоотрицающей полезности, что иногда даже шокировало опекаемых ими людей.
Гордону не хотелось отправлять Аду в утиль. Он любил ее. Кроме того, покупка четырех новехоньких Голдстоунов при действующем моратории на человеческий труд и существенных ограничениях на человеческий менеджмент обойдется ему в добрых — то есть кошмарных! — семь тысяч вседолларов. Продолжая двигаться в сторону Брасстауна, где у него был назначен саммит с Самантой Смит, старшим странствующим администратором (ССА) компании МультиПринц&Страус, Гордон отослал своей ведущей шине э-вопрос:
«Сколько еще кэмэ в запасе у тебя и твоих коллег, Ада?»
«Нисколько»
«Что значит — нисколько? Надеюсь, ты шутишь?»
«Какие тут шутки, Гордон. Ты проигнорировал дюжину предупреждений, каждое серьезней предыдущего. Я могу в любой момент лопнуть и размазать тебя по дорожному покрытию. И то же самое могут сделать Беатрис, Клара или Дорин. Остановись, пока еще жив! Ступай к ближайшему дилеру по Голдстоунам и обменяй нас на свежий комплект, скажем, на Алису, Барбару, Кэрол и Долли. Учти, моя очередная э-пистола вполне может закончиться на полуслове».
Это пророчество произвело на Гордона сильное впечатление. Он сбросил скорость (очень-очень аккуратно) и остановил Каллисто у обочины, перед уходящей вниз развязкой для сорокадвухосных автопоездов. Затем он вышел наружу с целью учинить своим Голдстоунам дотошный визуальный осмотр.
Стайка красногорлых ящерок шумно сорвалась с придорожного гравия, подняв внушительную тучу пыли, и устремилась вниз, к мутным стоячим лужам, обрамляющим подошву холма. Небо, подсвеченное флюорокарбонами и отходами производства диетических продуктов, сияло яркой, раздражающей зеленью. Эта антигистаминовая атмосфера лишь укрепила желание Гордона продолжить путешествие в качестве полномочного представителя по продажам (ППП) от Тираннокорпорации в юго-восточном регионе. Он задохнулся при случайном глубоком вдохе и прижал кулак к груди, стараясь не раскашляться и не вспугнуть разом всю ораву ящериц, пригревшихся у автострады.
Пассажирские машины, не снижая скорости, равнодушно проносились мимо Каллисто на автопилоте, а из странствующих в них менеджеров редкий бросал взгляд на обочину, чтобы оценить антикварность его седана. Гордон купил Каллисто именно потому, что во «Всемирном списке наименее часто похищаемых траспортных средств» эта марка занимала почетное третье место после моторизованных рикш и авто югославского производства.
