Перестраховка продолжалась и дальше, но я уже вникла в механизм происходящего и не волновалась. Когда Лобанова собрала на совещание коллектив управления книготорга и на меня воззрилось несколько десятков пар глаз, я только мило улыбалась, выискивая среди них, кому бы приветливо кивнуть. Но знакомых не находилось.
— Коллектив магазина № 4 выразил желание выйти из нашего состава, — сказала Лобанова. — Они долго выбирали, кому из коммерческих фирм себя доверить. Наконец остановились на фирме «Веда», которой руководит Любовь Борисовна Овсянникова. Выбор, который они сделали, представляется мне правильным. Любовь Борисовна в определенном смысле наш коллега, она работает на книжной типографии, родственном предприятии, которое, как и мы, подчиняется управлению культуры Облисполкома. Любовь Борисовна, со своей стороны, дала согласие не только выкупить книжные остатки магазина, но и забрать к себе на работу наших людей. Прежде чем прийти сюда, стороны встретились в неофициальной обстановке, познакомились, обменялись намерениями и планами. Они понравились друг другу и теперь просят нас не препятствовать им. Так как, коллеги, мы решим? — Анна Федоровна обвела присутствующих долгим взглядом, и так как все молчали, продолжила: — Я понимаю, что этот вопрос не всех одинаково волнует. Прошу высказаться моего заместителя, начальника торгового отдела, начальника отдела кадров и юриста.
Все выступающие одобрили инициативу коллектива магазина №4, похвалили их за то, что они ищут новые формы работы, просили Лобанову поддержать их.
— Конечно, я знала, что девчата затеяли отделиться от нас, — сказала юрист. — Поэтому детально проконсультировалась в Облсовпрофе и подготовила проект договора о сотрудничестве между нами и фирмой, которая их выкупит, теперь это будет фирма «Веда». Я уверенна, что при соблюдении сторонами своих обязательств тяжб не возникнет.
Когда все разошлись и мы с Лобановой снова остались одни, она сказала со вздохом облегчения:
— Мы сделаем разделительный баланс задним числом, началом года, чтобы не делать путаницы в отчетах.
— Какая может быть путаница? — поинтересовалась я.
— Сделка не будет фигурировать ни в отчетности по деятельности прошлого года, в которой мы еще не отчитались до конца, ни в этом году.
Как она собиралась это сделать, осталось для меня тайной. Не все ли равно?
— Вам виднее, — согласилась я, хотя она не столько просила моего согласия, сколько ставила перед фактом принятого решения подписать все бумаги задним числом.
— Тогда пакет документов и счет на оплату мы вручим вам завтра. Учтите, что счет действителен в течение трех дней. Не успеете оплатить, сделка будет аннулирована. У нас желающих купить этот магазин много, мы ждать не будем.
Ха-ха! — подумала я, уже вникнув в суть дела. В моем взгляде при последних ее словах, видимо, промелькнула ирония, потому что она добавила:
— Это правда. Просто мы не могли продать магазин кому зря, не могли допустить, чтобы его перепрофилировали. Из этого вышел бы скандал. Поэтому придирчиво выбирали надежного человека.
— А если я его перепрофилирую?
— Вы не сможете, это дорого стоит. Думаю, у вас нет таких денег. Мы даже в договор вписывать этот пункт не будем, чтобы не вызывать у проверяющих органов, если такие сыщутся, лишних вопросов.
— Все правильно, — сказала я, даже не удивившись, что они тут знали обо мне гораздо больше, чем я думала и чем я знала о них.
На следующий день я забрала счет на оплату магазина и, не заглядывая в него, помчалась на работу. Пришла к себе обессиленная стремительностью решений, объемом проделанной работы и множеством новых впечатлений, не отдохнувшая после вчерашнего стрессового дня, благо — стрессы были положительными.
***
Почти сразу же меня вызвал директор.
— Ну, что пригорюнилась? Действуй! — воскликнул он при виде меня, будучи в хорошем расположении духа, бодрым и свежим. — Но смотри, не подведи меня на старости лет.
— Постараюсь, — заговорщицки прошептала я, рассыпаясь другими словами благодарности.
Мне не терпелось толком рассмотреть полученные документы. Первым я взяла счет и — о, ужас! — увидела в нем сумму, почти втрое превышающую прикидочную. Я долго всматривалась в него, ничего не понимая. Наконец, не выдержала и позвонила в магазин.
— Как же так, Тамара Михайловна, как вы считали свои остатки? Мы так не договаривались! Где мне взять сколько денег? Я что, три магазина купила? — захлебывалась я от возмущения.
— Что я могла сделать? — начала она оправдываться, но я не дала ей договорить.
— Считать лучше!
— Вы же не даете мне слова сказать, — она обиженно засопела в трубку.
— Можно что-то изменить?
— Нет, конечно. Но я хочу объяснить, что произошло, — она сделала паузу и, видя, что я ее больше не перебиваю, продолжила: — Вчера после нашей с вами встречи в магазин привезли новую литературу. Я не увидела в этом подвоха, потому что это был день плановой поставки. Время подходило к концу рабочего дня и я не стала разбирать накладные, а тем более книги, оставив все на сегодня. А сейчас вот открыла бумаги и вижу, что…
— Что?
