Окруженный озлобленным людом, после похорон жены Рюрик едва смог пробраться в крепость. Рулаву и Стемиду пришлось использовать кнуты и мечи, чтобы очистить дорогу перед княжеским конем.
Только в крепости Рюрик почувствовал себя в безопасности.
Собрав воевод, князь высказал угнетавшую его мысль:
– Это бунт.
– Надо казнить зачинщиков, – посоветовал Хакон. – И сделать это надо быстро, иначе быть беде.
– Други мои, – с печалью в голосе ответил Рюрик. – Это наши соотечественники, ободриты. Нас убивают франки, убивают саксы, убивают свены, убивает «черная смерть». Нас осталось так мало, что если я казню зачинщиков, Старигард опустеет.
– Давайте отправим гонца к Рагнару за подкреплением, – предложил Труан.
– На это уйдет время.
– А почему молчит наш волхв и кудесник Вещий Олег? Что говорят боги? – обратился Рюрик к Олегу, который не произнес ни слова с того момента, как князь и его дружина собрались на совет.
Вещий Олег медленно поднялся со скамьи.
Он не спешил удовлетворить любопытство присутствующих.
– Боги на твоей стороне, Рюрик, – выдержав паузу, изрек Олег, – и они обещают помощь, если ты избежишь кровопролития. Выйди к народу и объяви свою волю.
– Это безумие! – вырвалось у Фарлафа. – Они убьют князя!
– Никто не осмелится поднять на князя руку, – холодно возразил Олег. Речь волхва, голос и лицо выражали уверенность и силу.
– Князь Рюрик не может прятаться от народа, – продолжал Олег. – Вот это было бы безумием. Народ успокоится, если князь открыто объявит о том, что принял крещение, и с какой целью он это сделал.
– Это будет нелегко, – со вздохом признал Рюрик, – но Олег прав. Завтра я выйду на площадь и все объясню.
Так Рюрик и поступил.
Утром, едва блеснув, солнце скрылось за низкими тучами, пошел мелкий дождь.
В княжеском облачении, верхом на коне, в шлеме и кожаном плаще поверх кольчуги, вооруженный секирой и копьем, в сопровождении малой дружины Рюрик выехал из крепости, как на брань.
Позади князя в окружении Актеву, Гуды, Руара и Труана ехал Олег. Поверх белой, расшитой серебряными нитями длинной рубашки Олега был наброшен красный плащ, сколотый на груди брошью с изображением солнца, от которого исходили лучи в виде молний. По плечам плащ был расшит птицами, широкие рукава рубашки украшала вышивка. Волосы волхва были причудливо заплетены в косу, в руке он держал секиру. Вид его внушал трепет и страх. Лучшей защиты Рюрику было не найти.
Но настроение толпы переменчиво.
– Убирайся из Старигарда! – раздались голоса.
– Это мой город! – в ответ прокричал Рюрик, – и я ваш князь!
– Наш князь верит в наших богов, а ты привез монаха с утварью христианской! Полную телегу! Мы все видели!
– Это ничего не значит! Я верю в наших богов!
– Докажи! – требовал народ на площади. – Докажи, что ты остался прежним князем Рюриком!
– Как я должен доказать свою верность нашим богам и своим предкам?
– Хотим, чтобы ты казнил монаха!
На долю секунды Олегу показалось, что Ансгария придется принести в жертву толпе. Но Рюрик неожиданно выступил на защиту епископа.
– Если мы казним монаха, король Людовик пойдет на нас войной. Старигарду грозит осада и гибель, – прокатился его мощный голос над толпой.
– В поход! – завопила площадь. – Лучше погибнуть, чем жить в рабстве у Людовика и Карла! Опередим саксов! В поход!
Вещий Олег поднял руку, усмиряя толпу. Шум постепенно стих.
– Ободриты! Вы все знаете меня, – заговорил волхв, и казалось, все живое ему внемлет. – Я служитель бога Перуна. Так же, как и вы, я желаю гибели саксам. И я вам говорю: дайте время, и мы уничтожим христиан. Сейчас, после «черной смерти» мы слишком слабы. Слишком многих унесла болезнь. Для похода нужны боевые ладьи, а где мы возьмем деньги, чтобы оснастить их? Я вам скажу, где. Франки собрали выкуп для своего города, и мы можем собрать все ценное, чтобы построить драккары и нанять воинов. Созовем тьму и пойдем в самое сердце христиан и покорим великий Рим и Царьград!
– На Рим! На Царьград! – разошлось по площади, как круги по воде.
– Мы прибьем щит ререговичей на воротах этих городов и заставим их платить нам дань! – Вещий Олег снял с Актеву шлем и кинул в него мешочек с серебром. – Кто сколько может, кидайте.
Под восторженные крики Олег передал шлем Фарлафу, тот отстегнул от пояса и кинул в него мешочек с монетами.
– Кто сколько может, кто сколько может, – эхом разошлось в толпе.
Шлем передавали из рук в руки, каждый бросал в него монету или две. Жена торговца рыбой вынула из ушей серьги и бросила их в общую кучу, ее примеру последовали другие женщины. Когда шлем наполнился доверху, кто-то снял корзину с телеги, вытряхнул из нее овощи, и горожане стали бросать монеты и ценные вещи в корзину. А у кого не было ничего, тот клал продукты.
Привлеченные шумом, на площадь стекались горожане с семьями, и спрашивали у прохожих, что происходит, и слышали в ответ:
– Рюрик хочет идти на Царьград.
И эта корзина была наполнена, в ход пошла следующая.
В то утро сотни корзин были наполнены доверху. По мере того, как наполнялись корзины, недовольство горожан рассеивалось…
