Энью увидел смерть, огромную, чёрную смерть, больше, чем человек может себе представить. Смерть была миром, и мир, заключённый в радужке, был смертью. Ему стало страшно, страшно до жути, как будто он был один в тёмной комнате, но комната была громадной, и самых чёрных углов в ней было столько, что не окинуть взглядом. В этих глазах-звёздах была боль, Вселенская боль, грехи и ошибки многих сотен лет. Он увидел, как яростно клокочет татуировка, ненасытное чёрное месиво из щупалец, зубов, ртов, пастей и всего самого мерзкого и отторгающего, что только смог придумать человек. Из самых глубин мироздания на него посмотрели четыре Ока, и взгляд этот был пронзительно чистым, но не чистым как свет, а чистым, как первозданная тьма, как сама судьба, которой подвластно и время, и расстояние. В этих зрачках не существовало ничего, кроме судьбы — искажённой донельзя, но искрящейся, как гранёный алмаз. В какой-то момент, в момент самого глубокого непонимания, самого глубинного страха, но Энью посмотрел на эту Вселенную осознанно, и вдруг понял, чего он хочет. Он хочет цель, цель любыми средствами.
— Научите меня, — шёпотом, еле слышно произнёс он, но Хиллеви всё поняла и без этой просьбы. — Научите меня, как мне спасти тех, кого я люблю.
— Для тебя ещё не поздно, так что да, я не против! — Хиллеви перешла на свой обычный тон и по-доброму улыбнулась. Энью удивился, насколько быстро она согласилась, но спорить, конечно, не стал: на всё могли быть её собственные причины. — Ты вроде перспективный парень!
— Я кое-что вспомнил, — перебил её Энью, подумав, что это может быть важно. — Я видел человека, там, в огне. Он что-то мне предложил, но…
— Ты принял это? — настороженно спросила Хиллеви. — Ты пойми, от этого зависит очень многое, хорошо, что ты начинаешь вспоминать так скоро…
— Я не знаю, — ответил Энью. Он действительно не знал, но что-то внутри него копошилось, что-то чужеродное и приятное, и Энью никак не мог разобраться, что именно. — Не знаю, честно.
— Разберёмся с этим по ходу дела, хорошо? — вопрос оказался риторическим, потому что Хиллеви так и не дала ответить. — И кстати, если что, я знала, что ты рано или поздно к нам придёшь ещё тогда, в таверне, просто ждала удобного момента, чтобы согласиться, — она снова вытянула руки, призывая продолжить тренировку, и Энью моментально вернулся в стойку.
— К слову, а тот мужчина с тобой — кто он такой? Твой слуга? — спросил он после очередного удара. Хиллеви рассмеялась, видимо, в ответ на предположение про слугу.
— Не забегай вперёд, — строго ответила она. — Узнаешь в своё время.
***
Повозка громко хрустела и скрипела, когда под колёса попадалась очередная яма. Продукты в коробках перекатывались и бились друг об друга, так что Энью никак не мог принять удобную позу, не то, что задремать. Хиллеви наоборот — откинулась, облокотившись на плечо своего спутника, и заснула, подложив обе руки под завязанные в косы на голове волосы. Полотнище шатра с краю порвалось, и теперь развевалось от быстрой езды. Сквозь прореху Энью смотрел на дорогу, уныло подмечая уплывающие назад камни и следы колёс. Хилл сначала часто прикрывала один глаз и поглядывала на него, видимо размышляя о чём-то своём, о чём ему знать не полагалось, но в итоге сонливость взяла верх над любопытством, и она прекратила. Они ехали долго, только изредка останавливаясь на недолгую передышку — тогда все трое выходили размяться и подышать. Вёз их молодой мужчина: Энью сам никогда с ним не разговаривал, но Хиллеви часто болтала с ним в перерывах и они оба много смеялись. Брови у него были тяжёлые и сильно нависали над веками, так что когда он даже немного опускал голову, глаз уже не было видно. В остальном был очень похож на спутника Хилл: такая же редкая седина, даром что немногим старше самой Хилл и гораздо моложе их товарища.
— Не догадался ещё, куда едем? — спросила Хилл, когда они уселись обратно и приготовились к последнему, самому долгому отрезку пути.
— Не особо, — отозвался тот. — Куда-то на границу?
— Почти. В Давиир. Скоро он и правда должен стать пограничным, — Хиллеви натужно выдохнула. — Поэтому и едем.
— Мы собираемся что-то там искать?
— Не что-то, а кого-то. Мы с… — они со спутником переглянулись, и тот еле заметно покачал головой, — Мы с моим другом ищем там, кхм, нашего врага. Сам он не появится, но шестёрок точно пришлёт.
— За этим ты нам и нужен, — Энью впервые слышал, как он говорит. Голос был низким, металлически холодным, но добрым.
— А, вы же так и не знакомились. Нет, он тебя знает, конечно, но ты его — нет, так что… Энью, это Халд, мой… — она запнулась, подбирая подходящее слово. — Брат по оружию, ну или… боевой товарищ. Что-то в этом роде.
— Приятно, — с Халдом они ещё ни разу не встречались глазами: тот постоянно смотрел в пол, так что Энью почему-то думал, что в его взгляде точно будет что-то сверхъестественное. Потом обратился к Хилл. — К делу можно?