— Он много раз пытался создать такую, как ты, но вместо этого только уничтожал таких, как я. Таких, как мы — все, но таких, как ты — единицы. Он всё это время искал твою волю к изменениям, стремление к независимости решений, поэтому ты — одна на множество.
— Он спас меня.
— Ради себя самого. Никакой он не Бог, а подделка. Если не хочешь быть орудием, просто отдайся мне. — Вайесс приложила руки к рукам Красной, лежащим на стекле, и на секунду показалось, что ладони соприкоснулись, но в следующий миг руки одёрнулись сами собой. Это чувство она испытывала много раз и слишком к нему привыкла.
— Ты — вода. Вода, которая убивает Пустошь.
— Послушай, он… — Красная поджала губы и перешла на шёпот, будто уговаривала. — Он убивал… Он убивал людей. Посмотри на них — ты считаешь, они этого заслужили? Считаешь, они хотели этого?
— Это была их судьба, и ты знаешь об этом лучше меня. А теперь уже ничего не поменять… — Красная насупилась и отвела взгляд. — Так зачем я Ему?
— Я не знаю.
— И ты называешься ложью? Ты не умеешь врать, — ухмыльнулась Вайесс, чувствуя, что инициатива меняется.
— Я не могу сказать.
— Или не хочешь? — Вайесс приставила пальцы к вискам и копнула поглубже, дальше в недра памяти, туда, где Красная спрятала ответы, туда, где всё лежало на поверхности — нетронутое и открытое. Рука потянулась за ними, хватая пальцами воздух, но что-то держало её, не давало смотреть. Вайесс вытянула пальцы ещё дальше, и в тот же момент её вытолкнуло обратно с такой силой, что из глаз пошла кровь, но она, смахнув её рукавом, приготовилась нырнуть обратно. То, что там лежало, нужно было знать, иначе всё внезапно становилось бессмысленным, безосновательным.
— Прекрати, ты нас погубишь, — сухо констатировала Красная, положив голову на кулак и наблюдая за её потугами. — Если так хочешь, сама спросишь, но, чтобы продолжать, тебе нужна я.
— Это из-за тех шестерых? — Вайесс нахмурила брови. — Чего тебе надо?
— Он всё чётко обозначил. В любом случае, выберешь ли ты уйти или остаться — оба пути обагрены кровью. Ты ведь сама всё видела, правда? — Вайесс сухо проговорила «да», воспроизводя в памяти чёткие изображения на картинках Бога — того, как она лишает их — одного за другим — жизни. — Почему не хочешь?
— Ты — искушение, — прошептала она так тихо, чтобы даже ей самой было непонятно, доказывая это самой себе, но Красная услышала и посмотрела с такой надменностью, на которую только была способна. Вайесс неосознанно ответила тем же. — Ты — иллюзия решения, хоть решения и не существует. И ты тешишь себя тем, что ты существуешь, хотя даже в этом не уверена до конца, потому что в этом не уверена и я.
— Я… — впервые в голосе Красной чувствовалось напряжения, но продолжать она не стала.
— Мне достаточно того, что эти люди живы, чтобы не лишать их всего, — тон Вайесс стал увереннее, и, казалось, она сама поверила в то, что говорила. — Мне достаточно того, что Он спас меня, чтобы отплатить. Мне достаточно того, что его называют Богом, и что для меня он — спасительная ниточка, чтобы идти за ним. Мне достаточно делать то, что я хочу, чтобы достигать того, чего хочу.
— У тебя нет вариантов, — пробормотала под нос Красная. — Не выбирай того, чего не существует.
— Я их создам. Я знаю, как, — стекло рухнуло, разлетевшись по белому осколками ночи, порезав руки обеих парой осколков. Из запястья Красной и кисти Вайесс потекла, бурля и пенясь, чернота, капая на пол и оставляя на нём замысловатый рисунок. — Не думай, что предсказать можно всё.
Их руки соприкоснулись и сжались — одновременно и с равной силой — и Красная снова стала кубом, вместилищем знаний, и теперь Вайесс знала, что нужно делать. Перед ней был список, поток событий, она уже видела, как он работает. Даже прикасаясь к нему впервые, казалось, будто она проворачивала подобное уже сотни раз, и пальцы сами находили нужные точки и оси вращения. Вайесс чувствовала, как из недр земли наблюдает Око, как кто-то ещё — невидимый, осторожный, но вездесущий — пристально вглядывается в движения её рук, но на это не было времени: слишком долго она была снаружи, и чем дольше она здесь, тем больше времени с непривычки уйдёт на восстановление. Она всё это видела, одновременно с движением каждого из соперников, с изумлённым — впервые — лицом Бога, с секундными промежутками между атаками и защитой, с каждой мелочью, с потоками ветра и скоростью вдохов. Глаза снова закровили, но нужно было смотреть, и она продолжать наблюдать бесконечность вариантов, выискивая тот самый, нужный, составляя из разрозненных звеньев крепкую цепь. Вселенная падала к ней в руки, и Вайесс держала так крепко, как только могла, потому что в этот раз от этого зависела не только она сама.
— Скажи, — обратилась она к Красной, когда наконец закончила, — Знаешь, кто мы такие, кто все эти люди из Храма? Как нас называют?
— Знаю, — куб заворочался, будто дрожа от неприятных воспоминаний, — Мы Вершитель Эпох.
***
