Я же следую за ним, врываясь в бой. Разогнавшись я впечатываюсь в неримлянина боком и опрокидываю его, а потом прокалываю колено, чтобы он не смог подняться и оставляю его на растерзание ополченцам. Слева на меня вылетело трое фигур, которые с криками «за свободу» решили покончить со мной. Отпрыгнув, я левой рукой касаюсь «громыхателя» и жму на крючок. Ослабевшие пальцы перестают чётко повиноваться и выстрел происходит с задержкой, но всё же достаточно вовремя. Пуля рассекла врагу грудь, и он рухнул на землю. Двое других в ступоре остановились, никогда не видев такого оружия, что стало для них смертельным. Остатки полуроты напали и порубили их мечами, тем самым лишив меня боя, чему я и рад.
Уже, являя себя через вуаль мороси, виднеются ворота Арка и двадцатка оставшихся воинов ободрилась, поднажав, выдавливая последние силы. Слева ударил дождь стрел – вражеские стрелки обрушили на нас концентрированный залп и если бы не широкие щиты ополчения – многие тут же пали бы наземь, но прикрывшись ими мы идём. Я, укрывшись под рукой какого-то бойца, продолжаю движение, смотря, чтобы мы не попали в окружение. Всё бы хорошо, только ночной дождь сильно портит обзор и всё представляется тёмными пляшущими фигурками.
Быстрее всех бежит капитан, сокрушающий секирой врагов. Его рёв и сила внушают ужас в неримлян, отпугивают и страшат. А вид, как его секира разрывает тела, словно они тряпичные куклы – сковывает паникой дух врагов.
– Мы прорвали блокаду! – кричит Конан, размозживши череп неримца о таран, которым они выбили ворота и оглянулся, дабы проконтролировать отступление.
Все ополченцы прорвались за ворота Арка, протиснувшись за таран и оказались в безопасности. Пробежал и я, видя, как стража в красно-белой экипировке выталкивает его. Во внутреннем дворе с наклоном к воротам, стесняемой стеной, сторожкой и ещё несколькими строениями, всюду валяются отмеченные войной тела – нермлян и стражи Арка, замаранные кровью и грязью. Я пробегаю дальше них и тут мои ноги словно сами подкашиваются, лишившись силы, и рухнул в лужу, где смешалось мало, грязца и пахнущая железом жидкость. На удивление нет сил, и переворачиваю себя руками, подтянувшись к стене, оставив происходящее.
– Нужна ваша помощь на рынке! – кричит стражник и капитан, посмотрев на то, как я бессильно сижу у стены, подбежал ко мне:
– Иди, – говорю Конану, не в силах подняться, отмахнувшись от него; в моих ногах пульсирует усталость, левая рука снова ослабла настолько, что я с трудом собираю пальцы в кулак; Конан увидел, что зелья и день меня сильно вымотали и оставляет, продолжив бой без меня.
Не знаю почему, но как только оказался за стеной города и расслабился – меня мгновенно одолела усталость и хворь… настолько, что даже не смог совладать с ней и рухнул возле стены. Я только, сидя и чувствуя холод камня продолжаю безмолвно наблюдать за всем тем, что происходит. Судя по звукам, таран всё же удалось оттащить, тут же появляются Арантеаль и то самое «чудо», с которым все носятся, которые в моих глазах не более чем два сияющих пятна. Тут слабо проглядываю фигуру Шарима, на которого я бы прямо сейчас мог бы кинуться, если бы не бессилие. Они ведут какой-то диалог, который лишь отрывками доходит до меня, и я его не различаю… а затем ухом ловлю вопли и крики людей. А затем они ведут оживлённую беседу с самим Коареком – главой Нерима… жалко я не могу её послушать или увидеть эту тварь.
– Так, а вот ты где, – рядом со мной оказался апотекарий, который достал бутылку с зельем и протянул её мне. – Я не думал, что у стимулятора для мышц будет такой негативный эффект.
О’Брайенн помог мне приподнять голову и залил в горло ещё одно зелье, которое совсем скоро сняло с меня весь побочный эффект от того, что он же мне и выдал с утра.
Прояснившись разумом, и снова ощутив силу в ногах и руках, смог подняться и подойти к воротам… теперь там не было этого «чуда», а вместе с решёткой ворот проход в город закрыт каким-то мерцающим зелёным барьером. Отовсюду доносятся крики и вопли людей. Кожу слегка ласкает прохлада. Тут же я гляжу на Арантеаля, его доспех и меч вымаран в крови, а само его лицо обозначает нечто схожее с тревогой.
– Арантеаль, – тихо обращаюсь к нему я. – Как это случилось? Мы были в порту, а потом словно из ниоткуда появлялись их долбанные корабли! Нас чуть не перебили в этом долбанном порту! И почему у меня так сильно трещит голова?
– Видимо они наложили магию невидимости, – сдержанно ответил великий магистр. – Нам тут тоже досталось порядочно. Враг повредил ворота здесь, и мы их восстанавливали. А насчёт головной боли… не беспокойся это от заклинания блокировки. Мы запечатываем ворота, что бы враг не просочился в город.
– О чём вы говорили с Коареком?
– Он хотел, чтобы я прекратил работу над светочем, и он оставит нас в покое.
– А вы?
– Я не оставлю над ним работу, – твёрдо заявил Арантеаль. – Он – единственное, что может остановить очищение, – великий магистр немного повременил с продолжением речи. – Спасибо вам за то, что сделали в порту. Вы сегодня спасли много жизней.
