Архитекторов и дам с подходящей анкетой можно было найти. Свадебных генералов от обкомов-райкомов – сложнее. Вариант покупки их за деньги был вполне реальным, но не отработанным. Да и практики в определении каждый раз суммы не было, как не было и самой практики преподношения взятки. Хотя сами обкомовцы давно уже тренировали приём незаметного протягивания руки под столом, отчего руки у них к 91 году заметно вытянулись, пазы ящиков в столах были натёрты воском для бесшумного закрывания, в красивых коробочках на столах лежали стопки новомодных записочных листочков для безмолвного обозначения суммы с последующим их съеданием. Совесть для подобных акций также была стопроцентно подготовлена, что обеспечило СМИ и силовые структуры работой на много лет вперёд. Но так как денег пока взять было негде, то вариант повис в воздухе. Оставалось одно – фальшивые документы. Это было опасно, зато имело два явных и весомых преимущества. Во-первых, в Одессе всегда имелась база и мастера для изготовления фальшивок, во-вторых, никто не мешал вписать в них самую пугающую или абсолютно непонятную, чем тоже пугающую, должность прибывшего из Центра (О!) лица. Это и было принято.
К дамам, кроме знания региональной экономики и статей, на которых она держалась, чтобы они могли скалькулировать реальную сумму за работу, и, не огорошив местную власть, выставить ей счёт, предъявлялось требование, или, мягче сказать, пожелание, выглядеть как можно сногсшибательнее и доступнее в глазах местных голодных политиков, вынужденных блюсти себя в обществе, где все знают всех. Такое качество вполне могло запудрить мозги партийцам и плавно получить у них все нужные подписи.
В то же время следовало провести рекогносцировку на местности, визуальную съёмку объекта, то бишь скульптуры, и по возможности скопировать все имеющиеся в местном Совете планировки и документы на неё. Предположили, что документы после всех представлений преподнесут рабочей группе на блюдечке с голубой каёмочкой. И вообще, по отбытии можно было ждать обильных презентов на дорогу, чему должны способствовать возбуждённые у властей тщеславие и честолюбие и обещание приехавших сделать работу лучше, чем у других.
Пришлось задуматься над тем, сколько городов понадобится для проведения акции публичного и позорного убийства политической идеи коммунизма так основательно, чтобы она превратилась в жупел для всех честных людей. Если назначить для славы 3–5, то система вполне способна стереть информацию об акции вместе с городами и участниками, в том числе и со всей партийной их частью, наученная горьким опытом прошлых событий. Поэтому виделась необходимость в масштабности, которую трудно было бы скрыть простым затыканием ртов или авариями на телефонных сетях. Получался минимум в 15–20 точек.
Увы! Задача оказывалась почти недостижимой. Если «убедильщиков» ещё можно было набрать, то строительных бригад для одновременной работы на всех точках взять было негде.
Помог метод «мозгового штурма», открытием которого очень гордились руководители подъёма народного хозяйства. Остановились на двух решениях: одно базировалось на студенческих бригадах, работать в которых студенты были всегда готовы, хоть круглый год, поскольку оплата труда в них была организована по-капиталистически. Очевидно, таким образом молодое поколение готовили к ближайшему будущему, то есть к нашему теперешнему настоящему. Второй путь виделся в создании бригад из строителей, проживающих на ближайших к объектам территориях. Оба решения несли в себе опасность преждевременного прекращения работ при деконспирации до презентации. Но не без основания можно было надеяться, что за прошедшие при советской власти годы голая октябрьская идейность в большой мере впитала идею хозрасчёта, откуда совсем недалеко до расчёта налом – белым, серым и чёрным. То есть глубина конспирации напрямую зависела от наполнения способа расчёта личными интересами.
Но чем платить? Где взять деньги?
Это сейчас можно взять кредит и делать с ним, что угодно. А в те годы и слова-то такого не знали – «кредит». Нечего было продавать. Да и денег ни у кого не было. Даже о фарцовке никто не слышал.
Но! Как вы думаете, кто командовал тогда Черноморской китобойной флотилией? Флотилией «Слава»? Алексей Соляник. А что такое китобойная флотилия? Это тысячи тонн китового мяса, жира и рыбной муки. Это миллионы рублей.
А каким звоночком отдаётся в вашем мозгу фамилия Соляник? Что она вам говорит? Не как знакомая личность, а как паспортный символ, графа принадлежности к особой группе населения? Правильно, очень похожа на еврейскую, причём без всякой затушёвки типа Иванов, Петров или Поперекмайданный. Неважно, что он Алексей Фёдорович! Он раскрыт!
