«Легче стало старику, – реже стал дышать», – наконец-то, кашель отпустил, но насмешливый голос над, – нет, в самой голове, – заставил содрогнуться все тело.
«Не сопротивляйся, – и ты станешь, поверь на слово, свободным от своей немощи. Зачем тебе она нужна? Ты – нормальный молодой человек, правда, со своим бзиком, но это поправимо.
– Ты – кто? Откуда я знаю этот голос?
«Смешной. Знать голос, и не знать его хозяина? Вообще, нонсенс. Скажем так, я – твоя совесть. Теперь скажи, кто ты».
– Кто ты?
«Не кто ты, а кто ты. Тьфу, на тебя! Совсем запутал. Ты сделал паскудное дело, и я должен узнать, кто тебя на него надоумил. Какая здесь роль моего сынка?».
– Сынка? Я не знаю никакого сынка. Я ничего не помню, и мне кажется, ничего этого не было.
«А это уже не смешно. Сделай хотя бы первый шаг навстречу, и мы поладим, а иначе …».
– Что иначе?
«Иначе? Иначе ты не оставляешь мне выбора. И ты знаешь, мне ничего не стоит превратить остаток твоей жизни в сущий ад».
– Догадываюсь, но я, все равно, ничего не помню. Хотя нет, я вспомнил. Я – Кукушон Крамарь. А ты – ненастоящий.
«А вот ты как? Сейчас я уйду, но я буду рядом. И, когда найдется Кукушон, мы пустим твою кожу на ленточки».
«Странно. Он исчез. Беззвучно, только в воздухе остался еле ощутимый запах … серы, – нет, его я, кажется, сам придумал. А зачем? Доказать себе, что я способен мыслить? Но почему таким способом? А, если Крамарь – настоящий? Мне неоднократно доводилось слышать, что проникновенье в мозг – не такая уж нереальная задача. Если я что-то непременно должен забыть, значит, это и должен узнать Крамарь, и он не оставит меня в покое. Основательно закрыться? Умереть? А это возможно? Например, довести себя до истощения. Вряд ли. Если кто-то закрался в мозг, то он не допустит этого. Если бы добраться до яда …. Надо этой женщине все объяснить. Правильно, а там будь, что будет».
– Почему никто не говорит, что он очнулся? Ольга, я тебя спрашиваю.
– Он … только что. И вы уже уходили.
«Ольга – это, понятно, девчонка, а та женщина? Я уже слышал этот голос, это … это …».
– Константин, – гляжу, – ты не занят?
– Ну, мне освободиться – раз плюнуть ….
– Ну, плевком-то их не перешибешь. – Донесся голос откуда-то сверху. «Ага, вижу. Тоже монах. Наверное, и эта женщина – тоже монахиня?».
– Допрошу сначала. Много интересного они рассказать могут. А потом уже и перешибать. Этот Крамарь что стоит? А что надобно?
– К Антонине надо сходить.
– Если за горилкой, то она у нас есть.
– Не к Коневой, а к Стаценке. К аптекарше. Конечно, это особо не торопит. Боюсь, что завтра ты ее можешь и не застать. А мне уже завтра таблетки могут понадобиться.
– А если их у нее нет?
– Нет – так нет. Жалко, конечно. Знаю, были у нее. Не продала, надеюсь. А завтра я с ней рассчитаюсь. А я пока травки настою.
– Все нашла?
– Что требуется – все. А ты сегодня к Стаценке сегодня не ходи. Завтра по холодку, да и нежелательных встреч проще избежать
– Ну, и я, значит, с этими побеседую. А то ведь на Слободку придется сворачивать.
– Ну-ну. Побеседуй. Ты и по-английски можешь?
– Только «хэндэ хох» знаю, но они – понятливые. Если станичникам отдать, то ведь на ленты порвут. Крамарь ….
«Опять этот Крамарь. Чего он ко мне пристал? Кто он? Глазком бы глянуть».
Серафима заметила, что парень пытается повернуть голову.
– Ольга, Константин, помогите мне перевернуть его на бок.
«Время преступно упущено. Надо было рвать когти, пока Костя отвлекся на перекантовку этого болезного. А теперь что толку ногти грызть?», – Крамарь хорошо понимал, что от этого ломовика так запросто не сорвешься, – еще на лесопилке нагляделся. – «Скорее, все наоборот выйдет, – чуть прижми, он сорвется, как вчера случилось».
– Слушай, Костя-костолом. Ты же – нормальный украинец, давай разойдемся по-тихому: ты меня не видел, я тебя не видел.
– Да, я – украинец. Только подвыбили из меня украинское ваши костоломы. По-тихому, говоришь? А что, можно и по-тихому. Выложишь, как на духу, зачем ты здесь, тогда, по-тихому, а иначе я и пошуметь могу.
– А ху-ху не хо-хо? Да, я из твоей кожи ремни резать буду.
– Вот сразу и прокололся. Значит, по-тихому отпадает, что ж, не велик у нас выбор: я задаю вопросы – ты отвечаешь. Коротко и ясно. И еще …. Не заставляй меня вспоминать про раны, оставленные на мне твоими костоломами. Не люблю.
«Это не он. Не помню, когда я его видел, но я его сразу бы узнал. Наверное, это было в другой жизни».
Хорошо это, или плохо, но другая жизнь все еще почти не вспоминалась.
– Повторяю вопрос: «Зачем ты здесь?».
– Да, пошел ты ….
– Ответ неверный, далеко неверный, но меня пока больше интересует другой. Зачем вы лупанули по своим?
– Ответ повторить?
– Слушай, Алексий, мне этот парень определенно нравится. Другой на его месте торговался бы за каждую минуту жизни, а этот еще кочевряжится. Ну, хорошо …. Пока я с твоим подельником поговорю, а ты подумай о своей судьбе. Итак, Джон, вопрос все тот же.
