В предверии Нового года.
Всю предновогоднюю неделю была оттепель, снег стал рыхлым, казалось, не идешь, а месишь под ногами какую-то непонятную кашу. Тридцатого же все поменялось, пошел дождь, который, достигая земли, мгновенно застывал, покрывая все коркой льда, и город стал сплошным ледяным катком. Ехать с работы на машине не представлялось возможным, и Елена, едва передвигая ногами, потихоньку шла к остановке, ругая себя последними словами, что задержалась на работе.
Не то чтобы она ждала покупателей, нет, возникшая как всегда идея зазудела в кончиках пальцев и, увлёкшись реставрацией старинной вазы, найденной ею, можно сказать, на помойке, пропустила момент, когда можно было успеть уйти до такой гадской напасти.
Елена не была настоящим реставратором, скорее, у неё открылся талант в непривычном для себя деле — так называемом стиле «хенд мейд».
Начала от безысходности, когда опустились совсем руки и стал не мил белый свет, если бы не Катька-дочка, наверное и жить не смогла. Катька и притащила какие-то интересные бутылки, одну выпуклую, как бочонок, другую длинногорлую, и несколько дней нудила:
— Мамочкин, ну попробуй нарисовать чего-нибудь на них, ты ж рисуешь неплохо, это я только каляки-маляки. Мамочкин, ведь опять кол принесу, сама же станешь ругаться!
— Отстань! — вяло отмахивалась Лена. — Не до этого мне!
— А до чего?! — взорвалась дочка. — Если вы с отцом два придурка, мне что, из дому сбегать?
Ребенок изо всех сил хлопнул дверью и убежал к себе, минуту спустя послышались тяжкие рыдания, и Лену как кто кольнул под сердце:
— Дура!!! Там же дочка твоя, ей-то тяжелее всех!
Заскочила в комнату, подсела к рыдающей Катьке, обняла, стала успокаивающе гладить по волосам.
— Доченька, прости меня, я что-то слишком расклеилась, себя жалеючи, прости, маленькая!!
Катька сквозь слёзы бормотала:
— Идиоты вы, ненормальные, один дурак вляпался, вторая в слезах утонула, думаешь, я не вижу, что у тебя глаза все время красные? Домой идти не хочется!
Лена испугалась:
— Кать, прости меня, я постараюсь тебя не волновать!
— Пойдем, шарлотку быстренько сделаем и чайку, а, мам?
Уже уплетая второй кусок шарлотки, Катька, едва прожевав, опять завела разговор про бутылки.
— Мам, сделаешь, а?
— Завтра, Кать, с утра пошарю в инете, посмотрю, что к чему.
Проводила дочку в школу, полазила, посмотрела, поехала покупать краски, лаки, клей, кисточки, бечевку и все такое прочее.
Дочка после школы ворвалась ураганом:
— Фуу, чем это у нас пахнет? Мам, ты что, ногти красишь?
— Не-а, иди, смотри!
На подоконнике сохли уже расписанные и покрытые лаком бутылки. Её высоконькая девочка — вся пошла в отца, запрыгала:
— Йес!!
На выпуклой бутылке зацвели подсолнухи, а на длинной вились какие-то лианы с экзотическими цветочками!
— Мамуля, ты супер!
Так вот, с тех двух бутылок и начала Лена заниматься изготовлением всяких самодельных вещичек — роспись, декупаж, холодный фарфор, поделки из веточек, шишек, семян и плодов, бусики, фенечки для дочки — сплошной эксклюзив. Катька только ахала и хвасталась напропалую мамулькиными поделками, постоянно приставала сделать фенечки подружкам.
А когда Лена расписала пять бутылочек разного размера в одном стиле — под Хохлому, и Катька отнесла в подарок на 8 марта классной, то нашлись желающие заиметь что-то подобное.
И присоветовала стародавняя знакомая Регина Воронкова:
— Лен, возьми помещеньице под наём, две комнатушки, в одной будешь работать, а во второй маленькую лавчонку откроешь со своими поделками. Понятно, миллионов не заработаешь, но посмотри, как ты оживела, что может быть лучше, чем заняться интересным делом, а не вязкой рутиной. Помещеньице я тебе подберу, за аренду много платить не будешь, и дома все эти банки-склянки-краски держать не станешь.
Помещеньице нашлось быстро и с небольшой суммой оплаты за аренду — кто бы стал спорить и возражать зампрокурору города?
Лена делала все свои поделки не спеша и качественно, стоили они недорого, и полюбилась горожанам лавочка с кратким названием: «У Лены», многим. Всегда можно было найти недорогой подарочек, хорошо шли шкатулки, букетики из холодного фарфора, браслетики. Люди приносили всякие бутылки-банки с просьбой сделать из них что-то красивое. Лену захватил процесс творчества, что-то придумывала сама, что-то находила в инете, дочка после занятий тоже была здесь, Лена иной раз что-то мастерила, Катька была за продавца. Лена помнила её горькие слёзы и старалась никогда не показывать дочке свое неважнецкое настроение.
Время, оно не то чтобы лечит, но притупляет, и боль уже не такая острая, и оглядываясь назад, начинаешь понимать, жить надо, для дочки, да и для себя тоже, в тридцать пять жизнь не заканчивается.
