– Что ты с ним сделал? – я провожал взглядом, только что явно опасного человека. Олег пошёл к входной уличной двери. Я уже не надеялся, что мое сердце успокоится.
– Отослал за хлебом. – Олег остановился возле подъезда, поджидая меня.
– Как? – я стоял в недоумение.
– Ну в детстве он же ходил за хлебом. Я и достал с памяти воспоминания. Видишь, как поскакал.
– А когда купит? -я открыл подъезд. Мы зашли на лестничную площадку.
– Магазин в другом конце города. Ему надо именно в свой магазин. – Мы поднялись по ступенькам. Я показал на дверь. Хотя уже подозревал что он знает и номер квартиры.
– Слушай, а если магазина уже нет? – задал я ему вопрос. Олег постучал в дверь. Ответил:
– Ты, о чем думаешь?! – Он напряг брови, а я уж думал его лицо непробиваемая маска. Дверь открылась, на пороге стояла мама. Ей было сорок пять лет. Она стояла в домашнем халате, худощавого телосложения, с короткой стрижкой волос.
– Да, – она посмотрела на меня, на Олега, с беспокойным видом переглянулась. Я покраснел.
– Здравствуйте, меня зовут Олег. Ваш сын попал в неприятную ситуацию, и находиться в опасности. Чтобы помочь вам, я должен вас увести в безопасное место. Нам надо уходить. На сборы мало времени. – Она в растерянности отступила, пропуская нас. Я так и чувствовал, что это произойдет.
– Ты опять внушаешь! – я перегородил Олегу путь. Схватил дверной проем левой рукой. Взглянул в глаза Олега.
– Нет – произнес он, стоя на том же месте. У меня сжались кулаки. В этот момент, мама, отодвинув меня к стенке, задумчиво посмотрела на Олега. Вспоминая событие двадцати летний давности. Она произнесла:
– Одна цыганка много лет назад предвещала мне – мама заговорила монотонным голосом – «твой сын будет частью звена к свету новому, береги. И придет за вами тот, чья жизнь повернет колос судьбы иной для вас» – закончив свою речь, впустила Олега в комнату.
Нюся.
Сумки были готовы, документы, вещи. Черный мерседес выскочил из Питера набирая скорость по трассе.
– Куда ты нас везешь? – поинтересовался я, когда мы выехали.
– К той, кто может помочь – Олег был сосредоточен на движении машины. Мы ехали молча. Проехав девяносто километров, мы свернули к деревне «Малиновка», несколько десятков домов, асфальта тут не было. По бездорожью мы подъехали к старому добротному дому из бревенчатого сруба с различными узорами. Рамы окон сколочены из переплетенных досок с вырезанными на них неизвестными символами. Дом выглядел старинным, Но бревна как свежие, отдавали свой только – что вытесанный запах стволов, без единой покраски. Мы вышли к калитке. Олег остановился. Старое ограждение шло вокруг дома. Кругом, огораживая и дворик, и видневшуюся за домом баню, сарай, старые вековые деревья. Взгляд сам скользнул на тропинку за калиткой.
– Здравствуй Олежка – бабка стояла на тропе. Мама и я вздрогнули, тропа секунду назад была пустой. Только отвернулись разглядеть дом. Бабки на вид лет сто. Согнувшись с тростью, лицо в морщинах. Полу закрытые глаза. Волосы под платком. Старое пальто из волчьей шкуры. Ее взгляд пронизывал до мурашек – лет тридцать тебя не видела. Давно ко мне не забегал! – она оперлась на посох. Выпрямилась.
– Привет Баба Нюся, дело к тебе у меня. Мысль остановить нужно. – Олег чуть склонил голову. Бабка перевела взгляд на меня, душа забилась в груди, сердце от чего-то испугалось, ушло в пятки.
– Оно тебе надо? Олежка, не живиться тебе спокойно – она улыбнулась – идемте в дом – открыв калитку, мы вошли на участок. – как быт? – она обращалась к Олегу.
– Женат, сын у меня. Людям помогаю. – ответил он бабушке.
– Это хорошо, ты семью привези, познакомишь сына со мной.
– Да что, там всё ведь хорошо, в школу надобно посещать, пусть как люди живет.
– А люди как не люди! Тыле по-людски? – она пристально посмотрела на него – какой же он люд! род не простой у тебя Олежка. Сообщу время придет. – Она повернулась к дому – проходите.
Мы пошли. Воздух как будто сгустился. Сердце замерло. Но, как только я вступил на крыльцо, наступило ощущения спокойствия. Будто растворился в воздухе. Чуть вздохнул, и можно не дышать. Ощущение, как будто все тело дышит без легких. Комната не велика. В одном углу кровать, в другом шкаф, по середине круглый добротный стол, уставленный пирогами. Четыре стула, самовар по центру. Рядом кружки в наборе, будто только с упаковки.
– Заходите, как не свои, вы всё-таки в гости пришли, присаживайтесь. – Она усадила каждого. Ее движения были грациозные. Взгляд не мог сообразить с сознанием. «Бабушка в представлении, должна еле передвигаться, а тут…» Она наклонилась надо мной, трости в её руках не было, произнесла:
– А бабушка ли я – она улыбнулась! – Взгляд невольно увидел ряд чистых совершенно здоровых зубов. Сознание не могло воспринять увиденную нереальность, и не испугаться. Но тут же я успокоился, как будто эмоции рассыпались, привравшая мысли в спокойные состояния.
