Николаевна
Начальник станции. Ох, беда, Николаевна! Беда над семьей! Ольку, Ольку волоки сюда, в чем есть волоки!
Николаевна. Ольку? Ольку?
Вальс обрывается. Дверь с перрона открывается, и входит Чарнота, в бурке и папахе, проходит к Хлудову. Люська, вбежавшая вместе с Чарнотой, остается в глубине у дверей.
Чарнота. С Чонгарского дефиле, ваше превосходительство, сводная кавалерийская дивизия подошла.
Хлудов молчит, смотрит на Чарноту.
Хлудов. Ваше превосходительство!
Хлудов. Молчать!
Чарнота надевает папаху.
Чарнота. Обоз бросите здесь, пойдете на Карпову балку, станете там.
Чарнота. Слушаю.
Люська. Куда?
Чарнота
Люська. Я с тобой. Бросаю я этих раненых и Серафиму тифозную.
Чарнота
Люська. Ну и слава Богу!
Послышалось лязганье, стук, потом страдальческий вой бронепоезда. Николаевна врывается за перегородку, тащит Ольку, закутанную в платок.
Николаевна. Вот она, Олька, вот она!
Начальник станции
За ним – Тихий и Комендант.
Хлудов
Начальник станции. Прошел, ваше высокопревосходительство, прошел!
Хлудов. Зачем ребенок?
Начальник станции. Олечка, ребенок… способная девочка. Служу двадцать лет и двое суток не спал.
Хлудов. Да, девочка… Серсо. В серсо играет? Да?
Начальник станции. Бери, Олюшенька, бери… Генерал добрый. Скажи, Олюшенька, «мерси»…
Опять послышался вальс и стал удаляться. Из двери, не той, в которую входил Чарнота, а из другой, входит Парамон Ильич Корзухин. Это необыкновенно европейского вида человек в очках, в очень дорогой шубе и с портфелем. Подходит к Головану, подает ему карточку. Голован передает карточку Хлудову.
Хлудов. Я слушаю.
Корзухин
Хлудов. Так. Ах да, ведь вы с другого перрона! Есаул! Предъявите арестованных господину товарищу министра.
Голован. Прошу за мной.
Корзухин вздрагивает. Возвращается с Голованом к Хлудову.
Хлудов. Исчерпан первый вопрос? Слушаю второй.
Корзухин
Хлудов
Корзухин. Экспортный пушной товар, предназначенный за границу.
Хлудов
Корзухин
Хлудов. Есаул Голован! Составы, указанные здесь, выгнать в тупик, в керосин и зажечь!