Чего он ждет? Ведь с Хелен наверняка что-то случилось; нужно действовать. Логика подсказывала, что в силу своего колючего английского характера она могла просто уединиться для работы с бумагами. Но ему не верилось. Что-то случилось, ей и так нездоровилось, она упала, ей нужна помощь… Или же это все пустые страхи – мог ли он теперь доверять своей интуиции?
Его раздражала собственная нерешительность. Прошло уже пять дней после письма Марисы, а он до сих пор не ответил. Мариса правильно предположит, что это проявление трусости. Она поняла его с самого начала; Аарон Леви был наполовину настоящим и наполовину притворным. И теперь ей станет окончательно ясно, какая именно половинка одержала верх. Неспособность даже подойти к предмету без того, чтобы в груди тотчас же не зародилась паника, являлась самой слабой его чертой, и изменений к лучшему ждать не приходилось.
А теперь еще и Хелен куда-то пропала, а он даже не может решить, что делать. Как получилось, что он так и не удосужился узнать, где она живет?
Он медленно встал и натянул спортивные штаны, только тут поняв, что не выходил из квартиры с позавчерашнего дня. На улице Аарон едва не задохнулся наполненным пыльцой воздухом. Сам факт наступления весны казался ему неуместным. Но, немного пройдясь, он ожил, стряхнул оцепенение и нырнул в метро.
Зал редких рукописей оказался закрыт. Объявление гласило, что в зале идут работы по установке нового книжного шкафа и он откроется в полчетвертого. Часы показывали три с четвертью, и Аарон прислонился к стене в ожидании. Не прошло и двух минут, как раздались шаги, и перед ним возник не кто иной, как Брайан Уилтон. Увидев Аарона, он замешкался, не находя благовидного предлога для отступления. Потом бросил взгляд на объявление и, вежливо кивнув, остановился рядом с Аароном.
– Чертов шкаф, – произнес Уилтон.
– Чертов шкаф, – эхом отозвался Аарон.
Уилтон кивнул и тоже оперся о стену.
Его каштановые волосы были на удивление густы и слегка завивались. По одежде явно скучал утюг, но выглядел Уилтон опрятно. Аарон не испытывал к Уилтону особенной неприязни, как Хелен, но теперь это начало меняться. Внешний вид Уилтона показался ему чересчур изысканным для ученого-историка, тем более англичанина. «С такой невинной физиономией вполне можно занять первое место на всеанглийском конкурсе смазливых историков, – подумал Аарон. – И на конкурсе экстравагантных причесок».
– Вы видели Хелен Уотт в последние дни? – грубовато спросил он Уилтона.
– Нет, – тут же отозвался тот, словно в эту минуту сам думал о ней. – Несколько дней не видел.
Что-то промелькнуло у него на лице, и только немного погодя Аарон догадался, что это было чувство вины.
– Я слышал, она уходит на пенсию, – осторожно добавил Уилтон.
– Только формально, – поспешно сказал Аарон.
Уилтон натянуто улыбнулся и стал смотреть в другую сторону.
Аарону до смерти хотелось рассказать ему о документах, которые Хелен выкупила у Бриджет. И увидеть выражение его лица, когда они с Хелен опубликуют свою статью. Если, конечно, Хелен не решила избавиться от Аарона и сделать это в одиночку. И если она вместе с бумагами не провалилась в кроличью нору. Или не лежит в больнице, одна, затерянная в этом переполненном людьми городе. Последнее предположение Аарон собирался проверить этим вечером.
Он взглянул на часы – до открытия зала оставалось пять минут.
Уилтон вздохнул и заговорил, не глядя на Аарона:
– Никогда не забуду, как я оскорбил ее. Давно это было. Я отпустил сальную шутку, а потом обернулся, а она стоит совсем рядом. Да еще так посмотрела, я аж окаменел.
Аарон почувствовал, что невольно ухмыляется при этом признании, но, слушая Уилтона, стал ощущать не превосходство, а скорее симпатию.
– Видите ли, она из тех людей, чье мнение имеет значение, – продолжал Уилтон. – А ее одобрение нужно заслужить.
Аарон кивнул.
– Но мне это не удалось, – сказал Уилтон.
За толстым стеклом возникла фигура библиотекаря Патриции. Лязгнул металл замка, дверь отворилась, и Уилтон прошел в зал прежде, чем Аарон успел произнести: «Мне не помешал бы такой друг, как вы…»
Патриция смотрела на него в упор, и Аарон понял, что стоит столбом в проеме, мешая закрыть дверь.
– Слушайте, – сказал он библиотекарю. – Я никак не могу дозвониться до Хелен. Она собиралась принести сюда какие-то бумаги; может, вы ее видели?
Он не успел договорить, как Патриция нахмурилась. Затем решительно покачала головой. Аарон с удивлением заметил, что она тоже обеспокоена и, видимо, относится к той породе людей, чье беспокойство легко обращается в гнев на весь мир, неспособный быть безопасным.
– Я не видела ее уже несколько дней, – сказала Патриция.
И Аарон услышал и понял, что и ее краткий ответ, и неусыпная бдительность на рабочем месте, и идиотская слежка за карандашами – все это было проявлением любви.
– Я сама ей позвоню, – пообещала Патриция. – А если не дозвонюсь, то поеду к ней домой, как только шкаф доделают. Это часа через два.
Она вынула из кармана карандаш, и они с Аароном обменялись номерами телефонов.
