На некоторое время они оба затаили дыхание.
— Никого, — наконец прошептала Виттория. — Мы опоздали.
Лэнгдон ничего не слышал. В один миг он как будто перенесся в иной мир. Ни разу в жизни ему не доводилось видеть подобной часовни. От вида этого сооружения, целиком выполненного из коричневого мрамора, захватывало дух. Ученый замер в восхищении, пожирая взглядом открывшуюся ему картину. Теперь он понял, почему этот шедевр первоначально называли капелла делла Терра — часовня Земли. Создавалось впечатление, что ее соорудил сам Галилей и близкие к нему иллюминаты.
Куполообразный потолок часовни был усыпан сверкающими звездами, меж которыми сияли семь планет, известных в то время астрономам. Ниже на своеобразном поясе разместились двенадцать знаков Зодиака. Двенадцать укоренившихся в астрономии языческих символов. Зодиак был напрямую связан с землей, воздухом, огнем и водой… квадрантами, представляющими власть, разум, страсть и чувства. Земля есть власть, припомнил Лэнгдон. Еще ниже на стене располагались знаки четырех времен года — весны, лета, осени и зимы. Но больше всего воображение ученого потрясли четыре занимавших главенствующее положение в часовне сооружения. Он в немом восхищении взирал на символы братства «Иллюминати». Этого не может быть, думал он, но это все-таки существует!
В капелле Киджи архитекторы воздвигли четыре десятифутовые мраморные пирамиды. Пирамиды стояли абсолютно симметрично — по две с каждой стороны.
— Я не вижу кардинала, — прошептала Виттория. — Да и убийцы тоже.
С этими словами она отодвинула пластик и шагнула в часовню.
Лэнгдон не сводил глаз с пирамид. Что делают они внутри христианской часовни?
Но и это еще было не все. Точно в центре тыльной стороны каждой пирамиды поблескивали золотые медальоны… Медальоны подобной формы Лэнгдон встречал лишь несколько раз в жизни. Это были правильные эллипсы. Эллипсы Галилея? Пирамиды? Звездный купол? Даже в самых смелых в своих мечтах он не мог представить, что окажется в помещении, в котором присутствовало бы такое количество символов братства «Иллюминати».
— Роберт, — произнесла Виттория срывающимся голосом, — посмотрите!
Лэнгдон резко повернулся и, возвратившись в реальный мир, бросил взгляд себе под ноги — туда, куда показывала девушка.
— Что за дьявольщина?! — воскликнул американец, отскакивая в сторону.
С пола на него с насмешливой ухмылкой смотрел череп. Это была всего лишь часть весьма натуралистично выполненного мозаичного скелета, призванного изображать «смерть в полете». Скелет держал в руках картон с изображением пирамид и звезд — точно таких же, как те, что находились в часовне. Но содрогнуться Лэнгдона заставило вовсе не это изображение, а то, что основой мозаики служил камень, по форме очень напоминавший крышку канализационного люка. Камень, именуемый cupermento, был сдвинут в сторону и лишь частично прикрывал темное отверстие в полу.
— Дьявольская дыра, — едва слышно выдавил Лэнгдон. Он настолько увлекся изучением потолка, что совершенно не заметил отверстия.
Американец неохотно приблизился к яме. От нее разило так, что захватывало дух.
— Что это так воняет? — спросила Виттория, прикрывая ладонью рот и нос.
— Миазмы, — ответил Лэнгдон. — Пары гниющих костей. — Дыша через рукав пиджака, он присел на корточки перед отверстием и, заглянув в темноту, сказал: — Ничего не видно.
— Думаете, там кто-нибудь есть?
— Откуда мне знать?
Виттория показала на ведущую в черноту полусгнившую деревянную лестницу.
— Ни черта не видно, — покачал головой Лэнгдон. — Это то же самое, что спускаться в ад.
— Может быть, среди оставленных инструментов найдется фонарь? — Американцу показалась, что девушка ищет любой предлог, чтобы сбежать от этого тошнотворного аромата. — Я пойду взгляну.
— Осторожнее, — предупредил ее Лэнгдон. — Мы не знаем, где находится ассасин и…
Но Виттория уже ушла.
Женщина с сильным характером, подумал он.
Лэнгдон повернулся лицом к колодцу, ощущая легкое головокружение — так на него подействовали испарения смерти. Он задержал дыхание, сунул голову в отверстие и, напрягая зрение, вгляделся во тьму. Когда его глаза немного привыкли к темноте, он начал различать внизу какие-то смутные тени. Оказалось, что колодец вел в небольшую камеру. Дьявольская дыра. Интересно, думал он, сколько поколений семейства Киджи было бесцеремонно свалено в эту шахту? Лэнгдон опустил веки, давая глазам возможность лучше приспособиться к темноте. Открыв их снова, ученый увидел какую-то бледную, расплывчатую, плавающую в темноте фигуру. Он сумел подавить инстинктивное желание вскочить, несмотря на то, что его начала бить дрожь. Неужели у него начались галлюцинации? А может быть, это чье-то тело? Фигура исчезла. Лэнгдон снова закрыл глаза и не открывал их довольно долго. Голова начала кружиться, а мысли путаться. Еще несколько секунд, убеждал он себя. Он не знал, что именно было причиной головокружения — исходящие из ямы миазмы или неудобная поза.
Когда он наконец открыл глаза, представший перед его взором образ остался для него столь же непонятным, как и до того.
