– Да, мне все известно! Служанка приготовила обед, она и Катрина готовы присягнуть, что обед состоял из трех обычных блюд. Но только вам и вашему мужу известно, что вы купили полторы дюжины устриц – маленькое угощение. Так легко подсыпать стрихнин в устрицу. Один глоток… и все! Остаются только раковины, но их нельзя выкинуть в ведро. Служанка может заметить. И поэтому вы решили выложить ими клумбу. Но их оказалось недостаточно – бордюр не закончен. В итоге получилось плохо, нарушилась гармония с остальным очаровательным садом. Эти устричные раковины казались чуждым элементом… они мне сразу же не понравились.
Мэри Делафонтен с огорчением заметила:
– Я полагаю, вы догадались обо всем из письма. Я знала, что она послала письмо, но не знала, как много она вам рассказала.
Пуаро ответил уклончиво:
– Я знал, по крайней мере, то, что это было семейное дело. Если бы подозрение падало на Катрину, то она не стала бы так осторожничать. Я понял, что вы вместе с мужем по-своему распорядились ценными бумагами мисс Бэрроуби, намереваясь извлечь прибыль, и что она узнала…
Мэри Делафонтен кивнула.
– Мы понемногу занимались этим уже четыре года… время от времени. Я даже не представляла, что ей хватит ума выяснить это. А потом я узнала, что она обратилась к детективу, и обнаружила также, что она завещала свое состояние Катрине… этой жалкой маленькой твари!
– И поэтому вы решили подложить стрихнин в комнату Катрины? Я понял. Вы спасаете себя и мужа от того, что я могу обнаружить, и взваливаете на невинное дитя обвинение в убийстве. Неужели вам было совсем не жаль ее, мадам?
Делафонтен пожала плечами. Ее незабудковые глаза смотрели прямо на Пуаро. Он вспомнил совершенство ее игры в день его первого прихода и неуклюжие замечания ее мужа. Женщина незаурядная, но бесчеловечная.
– Кого я должна была жалеть? Эту несчастную маленькую доносчицу? – презрительно воскликнула она.
Эркюль Пуаро медленно заключил:
– Полагаю, мадам, вас интересуют в этой жизни только две вещи. Во-первых, ваш муж…
Он увидел, как задрожали ее губы.
– …во-вторых – ваш сад.
Пуаро оглянулся вокруг. Его взгляд, казалось, извинялся перед цветами за то, что он сделал и что собирался сделать.
Квартира была вполне современная. Обстановка в комнате тоже: прямоугольные кресла, стулья с прямоугольными спинками. У окна стоял современный прямоугольный письменный стол, за которым сидел невысокий пожилой человек. Пожалуй, во всей комнате только его голова не имела углов. Она была яйцеобразной. Мсье Эркюль Пуаро читал письмо:
«Станция: Уимперли
Для телеграмм: Хэмборо-Сен-Джон
Хэмборо Клоус
Хэмборо-Сент-Мэри
Уэстшир 24 сентября 1936.
Мсье Эркюлю Пуаро.
Милостивый государь!
В моей жизни произошли события, вынуждающие искать деликатного и благоразумного вмешательства. Я слышал о вас хорошие отзывы и решил вам довериться. У меня есть основания полагать, что я стал жертвой мошенничества, но, учитывая интересы семьи, я не хочу обращаться в полицию. Я сам предпринимаю кое-какие меры, но вы должны быть готовы выехать немедленно по получении телеграммы. Буду чрезвычайно признателен, если вы оставите это письмо без ответа.
Брови мсье Эркюля Пуаро медленно поползли на лоб и чуть не скрылись под волосами.
— Что же это за Жерваз Шевени-Гор? — произнес Пуаро. Он подошел к книжному шкафу, снял с полки большой пухлый том и довольно легко нашел то, что искал.
«Шевени-Гор, сэр Жерваз Франсис Ксавьер, 10-й баронет; титул — 1694; бывш. капитан 17-го уланского полка; род. 18 мая 1878; ст. сын сэра Ги Шевени-Гора, 9-го баронета, и леди Клаудии Бретертон, 2-й дочери 8-го графа Уоллингфордского. Женат: 1912, Ванда Элизабет, ст. дочь полковника Фредерика Арбатнота. Образование: Итон. Участвовал в воен. действ. 1914—18. Увлечения: путешествия, охота на крупную дичь. Адреса: Хэмборо Сент-Мэри, Уэстшир, и Лоундез-сквер, 218. Клубы: „Кавалерия“, „Путешественники“».
Пуаро несколько разочарованно покачал головой. На секунду-другую задумался, потом подошел к секретеру, выдвинул ящик и достал оттуда маленькую пачку пригласительных билетов. Лицо его просветлело.
— A la bonne heure![747] Именно это мне и нужно! Там он будет непременно.
Графиня встретила Эркюля Пуаро с деланным радушием:
— Наконец-то вам удалось вырваться, мсье Пуаро! Это так прекрасно.
