Несколько дней спустя нас посетил Жак Рено. Лицо его выражало решимость.
– Мосье Пуаро, я пришел проститься. Срочно отплываю в Южную Америку. Мой отец вложил в местную промышленность крупный капитал. Думаю начать новую жизнь.
– Вы едете один, мосье Жак?
– Со мною матушка и Стонор в качестве секретаря. Он любит колесить по свету.
– И больше никто?
Жак вспыхнул.
– Вы говорите о?..
– О девушке, которая столь преданно любит вас, что готова была отдать за вас жизнь.
– Разве я смею просить ее? – пробормотал молодой человек. – После всего, что было, мог ли я прийти к ней и… Боже мой, ну что я ей скажу? Мне нет оправдания!
–
– Да, но… я вел себя как последний болван!
– Мы все порой совершаем непроходимые глупости, – философски заметил Пуаро.
Лицо Жака сделалось жестким.
– Тут совсем другое. Я – сын своего отца. Разве кто-нибудь, узнав об этом, согласится связать со мною свою жизнь?
– Да, вы – сын своего отца. Гастингс может подтвердить, что я верю в наследственность…
– Ну вот, видите…
– Нет, минутку. Я знаю одну женщину редкого мужества и выдержки, способную на великое чувство, готовую ради этого чувства пожертвовать собою…
Жак поднял взгляд. Лицо его просветлело:
– Моя матушка!
– Да. И вы – ее сын. Поэтому идите к мадемуазель Белле. Скажите ей все. Ничего не таите. Увидите, что она вам ответит!
Жак явно колебался.
– Идите к ней, идите не как мальчик, а как мужчина. Да, над вами тяготеет проклятье прошлого, но удары судьбы вас не сломили, и вы с надеждой и верой вступаете в новую и, несомненно, прекрасную пору жизни. Просите мадемуазель Беллу разделить с вами эту жизнь. Вы любите друг друга, хотя, возможно, еще не осознаете этого. Вы подвергли свое чувство жестокому испытанию, и оно его выдержало. Ведь вы оба готовы были отдать жизнь друг за друга.
А что же капитан Артур Гастингс, смиренный автор этих записок?
Ходят слухи, что он вместе с семейством Рено обосновался на ранчо за океаном. Но чтобы достойно завершить это повествование, хочу вспомнить одно прекрасное утро в саду виллы «Женевьева».
– Я не могу называть вас Белла, – сказал я, – ибо это имя вашей сестры. А Далси звучит как-то непривычно. Так что уж пусть будет Сандрильона. Помнится, она выходит замуж за принца. Я не принц, но…
Она перебила меня:
– А помните, что Сандрильона ему говорит? «Я не могу стать принцессой, ведь я Золушка, бедная служанка…»
– Тут принц ее перебивает… – пустился я импровизировать. – Известно ли вам, что было дальше?
– Хотелось бы знать!
– «Черт побери», – говорит принц и целует Золушку!
Я так вошел в роль принца, что немедленно последовал его примеру.
Я зашел в квартиру моего друга Пуаро и обнаружил его в состоянии крайнего переутомления и острого раздражения. Причин для раздражения было более чем достаточно, поскольку любая богатая дама, забывшая где-то браслет или потерявшая котенка, не раздумывая, обращалась за помощью к великому Эркюлю Пуаро. В натуре моего славного друга странным образом сочетались спокойное фламандское трудолюбие и пылкое артистическое рвение. Благодаря преобладающему влиянию первого из этих врожденных свойств он расследовал множество малоинтересных для него дел.
Он также мог удовольствоваться весьма скромным денежным или даже чисто духовным вознаграждением и взяться за расследование исключительно потому, что его заинтересовало предложенное дело. И в результате такой загруженности, как я уже сказал, он сильно переутомился. Он и сам признавал это, и мне не составило труда убедить его отправиться со мной в недельный отпуск на знаменитый курорт южного побережья в Эбермаут.
Мы прекрасно провели там четыре дня, когда Пуаро вдруг подошел ко мне.
– Mon ami, вы помните моего друга Джозефа Аэронса, импресарио?
Немного подумав, я кивнул. Круг друзей Пуаро был очень широк и многообразен, и в него с равной легкостью попадали как мусорщики, так и герцоги.
– Хорошо, Гастингс, Джозеф Аэронс сейчас находится в Чарлок-Бэй. У него там далеко не все благополучно, и есть одно дельце, которое, видимо, особенно тревожит его. Он просит меня заехать и повидаться с ним. Я думаю, mon ami, что я должен выполнить его просьбу. Джозеф Аэронс в прошлом не раз доказывал мне свою преданность, помогая в разных делах, и вообще он славный и надежный человек.
– Ну конечно, если вы так считаете, – сказал я. – Я полагаю, Чарлок-Бэй тоже прекрасное местечко, и кстати, там мне еще не доводилось бывать.
– Тогда мы соединим приятное с полезным, – сказал Пуаро. – Вы ведь не откажетесь узнать расписание поездов, правда?
– Вероятно, нам придется сделать одну или две пересадки, – поморщившись, сказал я. – Вы же знаете, какие у нас железные дороги. Переезд с южного побережья Девона на северное может занять целый день.
