— Хотела бы я знать, чем они там занимаются! Играют во что-нибудь, наверное. Знаете, я так боялась, что молодежи наше Рождество покажется скучным! Оказалось, ничего подобного, совсем даже наоборот. Ну, мои собственные сын с дочерью, те, конечно, смотрят на все это свысока. Глупости, говорят, все это, и к чему вообще поднимать такой шум из-за ерунды? Гораздо лучше, мол, отправиться куда-нибудь на танцы. А вот кто поменьше, так те просто в восторге.
И потом, — практично добавила миссис Лэйси, — вы знаете, эти школьники, они же вечно голодные! Подозреваю, в школе их совершенно не кормят. А ведь прекрасно известно, что ребенок в таком возрасте ест чуть не за троих взрослых мужчин.
Пуаро рассмеялся.
— Мадам, вы и ваш муж были так добры, позволив мне участвовать в вашем семейном празднике!
— Да что вы, мы очень вам рады! — воскликнула миссис Лэйси. — А если Горацио покажется вам чуточку неприветливым, не обращайте внимания: он всегда такой.
Что ее муж, полковник Лэйси, думал и говорил в действительности, звучало несколько по-другому:
— Ума не приложу, зачем тебе понадобилось, чтобы какой-то дурацкий иностранец путался здесь на Рождество.
Неужели нельзя было притащить его в другое время? Терпеть не могу эту публику! Ну хорошо, хорошо, нас попросила Эдвина Мокомб. И где она его откопала, хотел бы я знать? К себе, заметь, она его почему-то не пригласила!
— Ты прекрасно знаешь, что Эдвина всегда встречает Рождество в отеле «Клариджес».
Полковник посмотрел на жену.
— Ты что это задумала, Эм?
— Задумала? — переспросила та, широко распахивая спои ярко-голубые глаза. — Ровным счетом ничего. Скажешь тоже.
Полковник Лэйси разразился сочным оглушительным хохотом.
— Меня не обманешь, Эм, — выдавил он наконец. — Когда ты выглядишь как сама невинность, это означает, что ты точно что-то задумала.
Глядя на Эркюля Пуаро и вспоминая все это, миссис Лэйси продолжала:
— Эдвина говорит, что вы наверняка сможете нам помочь… Я-то совершенно не представляю как, но она говорит, каким-то вашим друзьям, оказавшимся в.., в таком же положении, вы очень даже помогли. И вот я — да, вы ведь, наверное, и не догадываетесь, о чем я говорю?
Пуаро подбодрил ее взглядом. У миссис Лэйси была гордая осанка, белоснежные волосы, розовые щеки, голубые глаза, смешной нос, решительный подбородок и почти семьдесят прожитых лет за плечами.
— Мадам, если в моих силах вам помочь, я буду счастлив сделать это, — сказал Пуаро. — Насколько я понимаю, речь идет о крайне неудачном выборе молодой леди.
Миссис Лэйси кивнула.
— Да. Невероятно, что приходится.., то есть, что я решилась говорить об этом с вами. Ведь вы, что ни говори, совершенно чужой человек…
— К тому же иностранец, — понимающе подсказал Пуаро.
— Да, — согласилась миссис Лэйси. — Но, может, именно это в какой-то мере и облегчает дело. Так вот, Эдвина, похоже, считает, что вы можете знать об этом Десмонде Ли-Вортли что-нибудь — как бы это выразиться? — что-нибудь полезное.
Пуаро помолчал немного, отдавая дань уважения ловкости мистера Десмонда и непринужденности, с какой он использовал леди Мокомб в своих целях.
— Я так понимаю, репутация у этого юноши не очень хорошая? — деликатно начал он.
— Не очень… Да она просто отвратительная! Но что толку говорить об этом Саре? Мне кажется, будет только хуже, ведь правда? Когда девушкам говорят, что у молодого человека скверная репутация, это.., это их только подстегивает!
— Как вы правы, мадам, — вздохнул Пуаро.
— В моей молодости (о Боже, как давно это было!), — продолжила миссис Лэйси, — нас тоже предупреждали о некоторых молодых людях, и это только повышало к ним интерес, так что если кому-то удавалось потанцевать с ними или остаться наедине в темной оранжерее…
Она рассмеялась.
— Вот потому-то я и не разрешаю Горацио заводить с ней эти опасные беседы, хотя он только об этом и думает.
— Расскажите, — попросил Пуаро, — что именно вас беспокоит.
— Наш сын погиб на войне[221], — начала миссис Лэйси. — Невестка умерла при рождении Сары, так что малышка осталась у нас и мы ее воспитали. Не знаю: может, мы были плохими воспитателями, но мы всегда считали, что должны предоставлять ей максимум свободы.
— Думаю, это разумно, — заметил Пуаро. — Нельзя же идти против духа времени.
— Да, — согласилась миссис Лэйси, — так мы и думали.
Пуаро взглядом попросил ее продолжать.
— В общем, Сара, как сейчас говорят, попала в дурную компанию. Ну из тех, что вечно отираются в кофейнях… Она не ходит на танцы, не появляется в обществе и вообще никак не развлекается. Сняла вместо этого отвратительную двухкомнатную квартиру в Челси, возле реки, носит, как это у них принято, какие-то нелепые костюмы и черные чулки — или вообще ярко-зеленые. Толстые такие… (Ужас, как, наверное, колются!) Совсем не умывается и, наверное, забыла уже, что такое расческа.
— Са, c'est tout a fait naturelle[222], — заметил Пуаро. — Уж такая сейчас мода. С возрастом это пройдет.
