– Я явился так рано, – объяснил доктор, – предупредить, что вы можете получить весточку от кузины миссис Харфилд, именующей себя миссис Сэмюэл, – весьма зловредной особы.
Кэтрин молча протянула ему письмо миссис Сэмюэл Харфилд. Ей было забавно наблюдать за тем, как доктор читал послание, сдвинув косматые брови и неодобрительно фыркая. Окончив чтение, он бросил письмо на стол:
– Черт знает что! Можете не портить себе нервы, дорогая, – все это не стоит выеденного яйца. Рассудок миссис Харфилд был ничуть не слабее нашего с вами, так что не позволяйте им морочить вам голову. Вся болтовня насчет суда – чистой воды блеф. У них нет никаких шансов, поэтому они и пудрят вам мозги. Только не позволяйте им себя задобрить. Не вбивайте себе в голову, будто вы должны отказаться от денег, или еще какую-нибудь щепетильную чушь.
– О щепетильности не может быть и речи, – ответила Кэтрин. – Эти люди – дальние родственники мужа миссис Харфилд и никогда не обращали на нее никакого внимания.
– Вы разумная женщина, – одобрил доктор. – Я ведь знаю лучше других, что в последние десять лет у вас была нелегкая жизнь. Так что вы имеете полное право наслаждаться сбережениями покойной леди независимо от их суммы.
Кэтрин задумчиво улыбнулась.
– От их суммы, – повторила она. – А вы случайно не знаете, какова эта сумма?
– Полагаю, достаточная для годового дохода около пятисот фунтов.
– Так и я думала, – кивнула Кэтрин. – А теперь прочтите это.
Она протянула ему письмо, извлеченное из длинного голубого конверта. Прочитав его, доктор с изумлением воскликнул:
– Быть не может!
– Миссис Харфилд была одним из первых акционеров «Мортолдс». Лет сорок назад она, должно быть, имела годовой доход в восемь-десять тысяч. Уверена, что она никогда не тратила больше четырех сотен в год. Миссис Харфилд отличалась крайней бережливостью, и мне всегда казалось, что ей приходится экономить каждый пенни.
– И все это время набегали солидные проценты. Дорогая моя, вы будете очень богатой женщиной.
– Да, – снова кивнула Кэтрин. Тон ее был абсолютно безразличным, словно она говорила о ком-то другом.
– Ну, примите мои поздравления. – Поднявшись, доктор ткнул пальцем в послание миссис Сэмюэл Харфилд: – Не беспокойтесь из-за этой женщины и ее мерзкого письма.
– Не такое уж оно мерзкое, – возразила Кэтрин Грей. – При сложившихся обстоятельствах оно выглядит вполне естественно.
– Иногда у меня возникают на ваш счет серьезнейшие подозрения, – заметил доктор.
– Почему?
– Из-за вещей, которые вы считаете вполне естественными.
Кэтрин рассмеялась.
За ленчем доктор Харрисон сообщил жене новости, приведшие ее в радостное возбуждение.
– Выходит, у старой миссис Харфилд была куча денег! Хорошо, что она оставила их Кэтрин Грей. Эта девушка – святая!
Доктор скорчил гримасу:
– Мне всегда казалось, что со святыми нелегко иметь дело. Кэтрин Грей чересчур человечна для святой.
– Просто она святая с чувством юмора, – подмигнула мужу миссис Харрисон. – И хотя ты вряд ли это замечал, она очень недурна собой.
– Кэтрин Грей? – искренне удивился доктор. – Конечно, у нее довольно красивые глаза.
– Ох уж эти мужчины! – воскликнула его жена. – Слепы, как летучие мыши! У Кэтрин есть все качества настоящей красавицы. Ей не хватает только подходящей одежды.
– А что не так с ее одеждой? По-моему, она всегда очень приятно выглядит.
Миссис Харрисон тяжко вздохнула, а доктор поднялся, готовясь к обходу пациентов.
– Ты бы заглянула к ней, Полли, – предложил он.
– Обязательно, – быстро отозвалась она.
Миссис Харрисон нанесла визит Кэтрин Грей около трех.
– Я так рада за вас, дорогая, – сказала она, тепло пожимая ей руку. – И все в деревне будут очень рады.
– Спасибо, – поблагодарила Кэтрин. – Хорошо, что вы пришли, – я как раз хотела спросить вас о Джонни.
– О Джонни? Ну…
Джонни был младшим сыном миссис Харрисон. В следующую минуту она пустилась обстоятельно рассказывать о его гландах и аденоидах. Кэтрин слушала с сочувствующим видом. Привычки умирают с трудом. Последние десять лет слушание занимало солидную часть ее времени. «Не помню, дорогая, рассказывала ли я вам о флотском бале в Портсмуте? Когда лорд Чарльз восхищался моим платьем?» И Кэтрин приходилось вежливо отвечать: «Думаю, что да, миссис Харфилд, но я все уже забыла. Может быть, расскажете еще раз?» После чего старая леди начинала подробнейшее повествование с многочисленными коррективами и паузами, во время которых воскрешалась в памяти очередная деталь. Хотя Кэтрин слушала вполуха, она всегда умудрялась абсолютно машинально говорить в паузах то, чего от нее ожидала старая леди…
Теперь так же привычно слушала миссис Харрисон.
Через полчаса гостья внезапно спохватилась:
– Что это я все время о своем! Ведь я пришла поговорить о вас и ваших планах.
– Вряд ли у меня есть какие-нибудь планы.
– Но не собираетесь же вы оставаться здесь!
Нотки ужаса в ее голосе заставили Кэтрин улыбнуться:
– Нет, мне бы хотелось попутешествовать. Я ведь почти нигде не бывала.
– Должно быть, вам было тяжело сидеть все эти годы как взаперти.
