– Нет, если не возникнет особой необходимости, а она может появиться только в случае обнаружения связи между этими событиями и убийством на Уилбрэхем-Крезент, 19. Но мне это кажется маловероятным. – Вытащив из кармана фотографию, которую он уже показывал стольким людям, инспектор предъявил ее миссис Лотон. – Вы не знаете этого человека?
– Мне уже показывали снимок. – Взяв фотографию, женщина стала тщательно ее рассматривать. – Нет. Я абсолютно уверена, что никогда его не видела. Не думаю, чтобы он жил поблизости, иначе я бы его запомнила. – Миссис Лотон поднесла фотографию ближе к глазам и неожиданно добавила: – У него приятное лицо. Должно быть, он джентльмен.
Для инспектора этот термин был несколько старомодным, но в устах миссис Лотон он звучал вполне естественно. «Наверное, она выросла в деревне, – подумал Хардкасл. – Там до сих пор классифицируют людей подобным образом».
Взглянув на фотографию, он с удивлением констатировал, что еще ни разу не подумал об убитом с этой точки зрения. Был ли «мистер Карри» приятным человеком? Инспектор не сомневался в обратном, но, возможно, только потому, что у жертвы была визитная карточка с фальшивым именем и адресом. Однако объяснения, данные им миссис Лотон, могли соответствовать действительности. Не исключено, что карточка принадлежала какому-то фиктивному страховому агенту, который подсунул ее убитому. Но такая версия еще сильнее запутывала дело. Хардкасл снова посмотрел на часы.
– Не стану больше отрывать вас от вашей стряпни, – сказал он. – Так как ваша племянница все еще не вернулась…
Миссис Лотон бросила взгляд на часы, стоящие на каминной полке. «Слава богу, в этой комнате только одни часы», – подумал инспектор.
– Да, она запаздывает, – отозвалась миссис Лотон. – Даже удивительно. Хорошо, что Эдна не стала ее дожидаться. – Заметив слегка недоуменное выражение лица Хардкасла, она пояснила: – Эдна – одна из девушек, работающих в бюро. Сегодня вечером она приходила повидать Шейлу, немного посидела, но потом сказала, что больше ждать не может, так как у нее с кем-то свидание, а с Шейлой она встретится завтра или когда-нибудь в другой раз.
На инспектора снизошло просветление. Девушка, которую он встретил на улице! Теперь ясно, почему при виде ее ему пришла в голову мысль о туфлях. Конечно, это была девушка, которая принимала его в бюро «Кэвендиш», а когда он уходил, показывала туфлю с отломанным каблуком-шпилькой и жаловалась, что не знает, как ей добраться домой. Незаметная, не слишком привлекательная девица во время разговора постоянно сосала конфету. Она узнала его на улице, хотя он никак не мог вспомнить, где ее видел. Эдна колебалась, словно хотела с ним заговорить. Инспектора интересовало, что она собиралась ему сообщить. Хотела объяснить, почему заходила к Шейле Уэбб, или просто думала, что он чего-то от нее ожидает?
– Эдна – близкая подруга вашей племянницы? – спросил Хардкасл.
– Ну, не совсем, – ответила миссис Лотон. – Они работают в одной конторе, но Эдна – глуповатая девушка. Они с Шейлой не особенно дружат. Меня даже удивило, чего это ей вдруг захотелось повидать Шейлу. Эдна сказала, что она чего-то не могла понять и думала, что Шейла ей объяснит.
– А она не говорила, чего именно не понимала?
– Нет, только сказала, что это не срочно и вообще не имеет особого значения.
– Понятно. Ну, мне пора.
– Странно, что Шейла не позвонила, – заметила миссис Лотон. – Обычно она звонит, если задерживается, потому что иногда профессор просит ее остаться пообедать. Но она вернется с минуты на минуту. Просто на автобус сейчас очереди, а отель «Кроншнеп» отсюда далеко. Вы ничего не хотите ей передать?
– Пожалуй, нет. – Выходя, инспектор спросил: – Между прочим, кто выбрал для вашей племянницы имена Розмари и Шейла? Вы или ваша сестра?
– Шейлой звали нашу мать, а имя Розмари выбрала сестра. Забавные иногда придумывают имена. Какие-то причудливые и романтичные. А ведь Энн не была ни романтичной, ни сентиментальной.
– Ну, доброй ночи, миссис Лотон.
Выйдя за ворота, инспектор подумал: «Розмари – хм… Розмарин для воспоминаний[683]. Романтических – или совсем других?»
Пройдя по Черинг-Кросс-роуд, я свернул в лабиринт улиц, вьющихся между Нью-Оксфорд-стрит и «Ковент-Гарденом». Здесь вели торговлю магазины всех сортов – «Антиквариат», «Кукольная больница», «Балетные туфли», «Иностранные деликатесы».
Поборов соблазн зайти в «Кукольную больницу», я наконец добрался до места назначения. Это был маленький грязноватый книжный магазин в переулке неподалеку от Британского музея. Снаружи, как обычно, стояли лотки с книгами. Старинные романы, подержанные учебники, всевозможное барахло с ярлыками: «3 пенса», «6 пенсов», «1 шиллинг». У некоторых экземпляров каким-то образом сохранились почти все страницы, а иногда даже целый переплет.
