– Да, конечно… Но я чувствую, что это не так. Как бы то ни было, после того, как инспектор в тот день допрашивал меня, я начала думать. Почему кто-то хотел заманить меня в этот дом вместе с убитым? Или сам убитый заманил меня туда? Может, это был мой отец и он хотел, чтобы я что-нибудь для него сделала? А потом кто-то вошел и убил его, причем с самого начала собирался свалить убийство на меня? Я окончательно запуталась. Казалось, все направлено на то, чтобы обвинить меня в убийстве. Я оказалась рядом с трупом, и мои часы каким-то образом очутились там же. Одним словом, я запаниковала и наделала глупостей.
– Во всем виноваты многочисленные триллеры, которые вы перепечатывали, – сказал я. – А что вы думаете об Эдне? У вас есть какая-нибудь идея насчет того, что ей пришло в голову? Почему она пришла к вам домой, хотя каждый день могла спокойно побеседовать с вами в бюро?
– Понятия не имею. Не может быть, чтобы она думала, будто я как-то связана с убийством.
– Возможно, она что-то случайно подслушала и сделала ошибочный вывод?
– Уверяю вас, подслушивать было нечего.
Но я даже теперь не мог до конца поверить Шейле.
– У вас есть какие-то личные враги? Отвергнутые молодые люди или завистливые девушки, затаившие против вас злобу?
Я сам понимал, что мой вопрос звучит весьма неубедительно.
– Конечно нет, – ответила Шейла.
Я все еще не разобрался в фантастической истории с часами. Что означает число «413»? Почему его написали на открытке вместе со словом «Помни!», если это не имеет отношения к адресату?
Вздохнув, я оплатил счет и поднялся.
– Не беспокойтесь, – сказал я, понимая, что эти слова – самые бессмысленные на всех языках мира. – Частное сыскное агентство Колина Лэма идет по следу. Все кончится хорошо, мы поженимся и будем жить долго и счастливо практически без гроша в кармане. Между прочим, – спросил я, хотя знал: лучше было закончить речь на этой романтической ноте, но частное сыскное агентство Колина Лэма не давало мне покоя, – между прочим, что вы сделали с этими часами? Спрятали их в ящик для чулок?
После небольшой паузы Шейла ответила:
– Я выбросила их в мусорный ящик соседнего дома.
Я был удовлетворен. Просто и эффективно. Возможно, я недооценивал Шейлу.
Когда Шейла ушла, я вернулся в «Кларендон», упаковал свой чемодан и оставил его у портье. В таких отелях всегда стараются, чтобы вы освободили номер до полудня.
Затем я снова вышел на улицу. Мой маршрут проходил мимо полицейского участка, куда я вошел после минутного колебания. Я застал Хардкасла в тот момент, когда он, нахмурившись, разглядывал какое-то письмо.
– Сегодня вечером я снова уезжаю, Дик, – сообщил я. – Возвращаюсь в Лондон.
Он задумчиво посмотрел на меня:
– Хочешь, я дам тебе совет?
– Нет, – поспешно ответил я.
Но Хардкасл не обратил на это никакого внимания. Когда люди хотят давать советы, они не принимают в расчет возражений.
– На твоем месте я бы уехал и больше не возвращался. Так будет для тебя лучше всего.
– Никто не может знать, что для другого лучше всего.
– Сомневаюсь в этом.
– Я должен сказать тебе кое-что, Дик. Как только я выполню свое задание, я уйду с этой работы. По крайней мере, думаю, что уйду.
– Почему?
– Я похож на старомодного викторианского священника. У меня сомнения.
– Дай себе срок.
Я не совсем понял, что он имеет в виду, поэтому переменил тему, спросив Хардкасла, что он рассматривал с таким вниманием.
– Прочти это. – Дик протянул мне письмо, которое изучал.
– У нее красивый размашистый почерк, – заметил я, – хотя я терпеть не могу красные чернила. А у покойника был шрам?
– Да, и на том же месте, что она упоминает.
– Она не заметила его, когда ей показали труп?
Хардкасл покачал головой:
– Чтобы увидеть шрам, нужно слегка отогнуть ухо.
– Тогда все в порядке. Только лишняя подтверждающая деталь. Не пойму, что тебя мучает.
– Черт бы побрал это дело! – мрачно произнес Дик. – Послушай, ты не собираешься заглянуть к твоему французскому или бельгийскому приятелю, когда будешь в Лондоне?
– Возможно. А в чем дело?
