Медленно, один за другим, его сыновья и их жены стали выходить из комнаты. Джордж покраснел от негодования. Мэгдалин выглядела испуганной. Дэвид побледнел и дрожал всем телом. Элфред шел как во сне. Только Харри пулей вылетел в коридор. Хильда задержалась в дверях и повернулась.
Открыв глаза, старик вздрогнул при виде невестки. В ее неподвижной позе было нечто угрожающее.
– В чем дело? – раздраженно спросил он.
– Когда пришло ваше письмо, – заговорила Хильда, – я поверила, что вы хотите собрать на Рождество всю семью, и уговорила Дэвида приехать…
– Ну и что?
– Вы действительно хотели всех собрать, – медленно продолжала Хильда, – но только для того, чтобы перессорить друг с другом. Господи, неужели это вас забавляет?
Симеон ухмыльнулся.
– У меня всегда было своеобразное чувство юмора, – сказал он. – Я наслаждаюсь шуткой, не ожидая, что ее оценит кто-нибудь еще.
Хильда молчала. Симеона Ли охватило смутное чувство тревоги.
– О чем вы думаете? – резко осведомился он.
– Я боюсь… – ответила она.
– Боитесь меня?
– Не вас, а за вас!
Словно судья, произнесший приговор, Хильда повернулась и вышла медленным, тяжелым шагом.
Симеон сидел, уставясь на дверь.
Потом он встал и направился к сейфу, бормоча себе под нос:
– Посмотрим на моих красавцев…
Примерно без четверти восемь в дверь снова позвонили.
Трессилиан пошел открывать. Вернувшись в буфетную, он обнаружил там Хорбери, поднимающего с подноса кофейные чашки и разглядывающего на них фабричное клеймо.
– Кто это был? – спросил Хорбери.
– Суперинтендент полиции мистер Сагден… Эй, поосторожнее!
Хорбери уронил одну чашку, которая со звоном разбилась.
– Что вы наделали! – рассердился Трессилиан. – Одиннадцать лет я мыл эти чашки и ни разу не разбил ни одной, а теперь вы трогаете вещи, которые к вам не имеют никакого отношения, и вот результат!
– Простите, мистер Трессилиан, – извинился слуга. Его лицо покрылось потом. – Сам не знаю, как это случилось. Вы сказали, приходил полицейский суперинтендент?
– Да, мистер Сагден.
Хорбери облизнул побелевшие губы.
– Что ему было нужно?
– Собирает пожертвования на сиротский приют для детей полицейских.
– А-а! – Слуга расправил плечи и спросил с явным облегчением: – Он получил что-нибудь?
– Я отнес подписной журнал старому мистеру Ли, и он велел проводить суперинтендента к нему и подать шерри.
– На Рождество попрошайничают все, кому не лень, – сказал Хорбери. – Должен признать, что старик щедр, несмотря на его прочие недостатки.
– Мистер Ли всегда был великодушным джентльменом, – с достоинством произнес Трессилиан.
Хорбери кивнул:
– Это лучшее из его качеств. Ну, я пошел.
– Собираетесь в кино?
– Да, если получится. Пока, мистер Трессилиан.
Он вышел через дверь в холл для слуг.
Трессилиан посмотрел на часы, висящие на стене, потом отправился в столовую и положил булочки на салфетки.
Убедившись, что все в порядке, он ударил в гонг, стоящий в холле.
Когда звук гонга затих, суперинтендент Сагден спустился по лестнице. Это был крупный, красивый мужчина в застегнутом на все пуговицы синем костюме, двигающийся с сознанием собственной значительности.
– Думаю, к ночи подморозит, – заметил он. – Это хорошо, а то в последнее время погода совсем не по сезону.
– От сырости у меня разыгрывается ревматизм, – отозвался Трессилиан.
Суперинтендент выразил ему сочувствие, и Трессилиан выпустил его через парадную дверь.
Старый дворецкий запер дверь, медленно вернулся в холл, провел рукой по глазам и вздохнул, но сразу выпрямился, увидев Лидию, идущую в гостиную. Джордж Ли только что спустился с лестницы.
Трессилиан ждал остальных. Когда последняя из гостей, Мэгдалин, вошла в гостиную, он последовал за ней и доложил:
– Обед подан.
В своем роде Трессилиан был знатоком дамских нарядов. Он всегда обращал внимание на платья леди, когда обходил стол с графином в руке.
Дворецкий отметил, что миссис Элфред надела новое платье из черно-белой тафты. Рисунок был довольно вызывающим, но она в отличие от многих других леди могла себе это позволить. На миссис Джордж было модельное платье, по-видимому стоившее немало денег. Интересно, какое лицо было у мистера Джорджа, когда ему пришлось за него платить? Мистер Джордж никогда не любил расставаться с деньгами. Миссис Дэвид – приятная леди, но совершенно не умеет одеваться. Ее фигуре лучше всего подошел бы черный бархат, а алый, да еще узорчатый, был неудачным выбором. А вот мисс Пилар все равно, что носить, – с ее волосами и фигурой она прекрасно выглядит даже в дешевом белом платьице. Ничего, скоро мистер Ли позаботится о ее одежде. Он сразу к ней привязался. Так всегда бывает с пожилыми джентльменами – хорошенькие девушки могут из них веревки вить!
– Рейнвейн или кларет? – почтительно пробормотал Трессилиан на ухо миссис Джордж. Краем глаза он заметил, что лакей Уолтер снова подает овощи раньше подливки, хотя ему много раз говорили, что нужно делать наоборот.
