– Это Поль. Только он говорит, что не писал их, а лишь перевёл. Врёт, наверное… Сюда?
– Сюда. Ребята, мы входим, не пальните случайно…
Он правильно сделал, что предупредил. Потому что, когда полог откинулся и голубоватый свет фонаря проник внутрь, огромный пёс вырвался у господина Рашку – и с каким-то невозможным звуком, похожим скорее на орлиный клёкот, бросился на грудь Полю! А тот, треща и хрустя, как связка хвороста, стремительно сел, обхватил пса за шею и замер…
– …и я не то чтобы совсем к ним переехал с имуществом, но как бы на правах постоянного гостя был… в старину, если книжки читали, знаете, что в обычае было у господ – приезжать к соседу поохотиться, там, или порыбачить, да и оставаться на год, на три, а то и побольше. А что? – развлечений вокруг мало, всё земледельцы да монахи, а тут люди твоего круга – вот и не отпускали их… Честно скажу, была у меня корысть, и сильная корысть. Хоть Моорс и оставил мне своих пилюль полный мешок, но со временем действие их ослабевало – то ли привыкание вырабатывалось, то ли вещества выдыхались. И, джакч, бывали вечера, когда я думал: а какого демона, массаракш?.. – взять «графа», дослать патрон – и в лоб, и конец мучениям. Почему-то именно вечерами… да. У ваших-то родных ни у кого болей нет? Ну так вы и не знаете ничего…
Кое-что знаем, подумал Лимон. Книги «Затаившаяся смерть» и «Змея под подушкой», кино «Найди меня и убей»… Особенно хорошо было кино – про двух братьев-выродков, один из которых стал знаменитым учёным, а второй – хонтийским шпионом.
– А Поль – он как-то умел боль снимать. Просто руками. Я и… загостился. Тана его сначала на меня косилась, потом привыкла. Я полезным пытался быть, я ведь много чего умею – ну, работу всякую делать… дрова там, и… впрочем, я не об этом. В тот день мы на охоту собирались, на коз. Коз, если знаете, брать лучше ночью, в темноте, с ночным прицелом. Это ж не для развлечения, а для мяса… Хотели три-четыре тушки взять, потом закоптить. Ну и начали неторопливо: мешки, соль, перец, травы, упряжки – мясо мы на собаках собирались везти. Вот… И вдруг меня накрыло, да так, что я сознание почти сразу потерял – с отвычки, что ли. Или удар был сильнее обычного, не знаю…
– А что вас так испугало? – хмуро спросил Порох.
– Испугало? – кажется, не сразу понял господин Рашку. – Ах, вы об этом… Дело в том, мальчики и девочки, что боли у выродков на самом-то деле бывают не от испуга или там угрызений совести. Таков побочный эффект работы башен ПБЗ…
– Что? – не понял Лимон. – Почему же тогда?..
– Потому что это – государственная тайна.
– И вы нам её выдаёте?
– Можно и так сказать. Дело в том, что теперь, надо полагать, никакой тайны больше не существует. Она умерла вместе с системой ПБЗ.
– Как это? – вскинулся Лимон. – Башни на месте…
– Башни на месте, – кивнул Рашку. – Но они не работают.
– То есть нас могут в любой момент?..
– Да. И я не исключаю, что – уже.
Стало тихо. Невозможно тихо. Лимон почувствовал, что его мелко трясёт. Не снаружи, а внутри. Как будто он совсем пустой, и там, в пустоте, что-то трепещется. Флаг на пронизывающем ветру.
Илли медленно поднялась на ноги.
– Но можно же проверить, – сказала она. Голос её был слишком спокойным. – Радио, телевидение…
– В нашей провинции ретрансляция шла всё через те же башни ПБЗ. Так сделали в своё время… вроде как временно. Оно и осталось. Видно, либо наша башня отключилась, либо где-то по цепочке. Есть ещё прямой военный кабель – телефон там и прочее. Я попытался позвонить. Сигнала нет. Совсем никакого.
– Но было бы что-то видно… слышно… – пробормотал Гас.
– Прошлый раз – не было, – сказал Рашку. – Ни видно, ни слышно. Вот так же связь отрубилась… и всё. Потом дожди пошли…
Он наклонился вперёд и уткнулся лицом в ладони.
– Но ведь дождей нет, – сказал Порох.
Не поднимая головы, Рашку кивнул. Что-то сказал, никто не понял. Он сильно потёр руками щёки и глаза. Слёзы всё равно остались.
– Да, – повторил он. – Дождей нет. На это и надежда.
– То есть, ещё может быть… – начал Лимон.
– Я дорасскажу, – сказал Рашку. – Что было в тот день.
– Конечно.
– Так вот: нас было трое взрослых и четверо ребятишек – ну, вы ребятишек Поля должны знать?
– Я знаю, – сказала Зее. – То есть я знаю, что они есть. Наша одна учительница…
