Врачиха Нолу которая вместе с поездом, говорит что, командир молодец, сделал очень грубо но, правильно. Что многие полевые хирурги и так не могут. Она оказывается тоже из наших шахтинских. И когда узнала фомилию Дину очень восхитилась. Что они с его отцом были друзья, и ещё один парень из военных. А потом они разговаривали и Дину сел а из под подушки выпал револьвер. И она его попросила прочитала что, написано и, спросила где взяли. Я сказал что, его нашол Порох в ящике мёртвого гвардейского офицера. А Дину сказал, что выпросил его у Пороха на случай если, пойдёт гангрена. И врачиха сказала, что теперь она просит его у Дину потому, что это память. И заплакала.
Дину конечно револьвер отдал. Всёравно к нему патроны старые.
Ушли под утро и в моросящий дождь. Вечером Шило обежал всех и сообщил, где и когда встречаться, а ещё – что на всякий случай лучше ночевать в Шахтах или на Станции, потому что мосты могут перекрыть. Мосты действительно перекрыли, Лимон через прицел видел, что там расположилась комиссарская милиция. Прицел у карабина Охотника был хорош, просто надо было сообразить, как им пользоваться. И теперь целиться можно было и в полной темноте, и в тумане, и сквозь дождь, и даже сквозь нетолстые стены.
Лимон проснулся первым и тихонько разбудил Зее. Они быстро оделись, не включая света, подхватили рюкзаки и оружие – и ушли через чёрный ход. Квартира главного инженера Фахта располагалась в роскошном трёхэтажном доме прямо напротив шахтоуправления, где теперь была ставка комиссара Грамену, охраняемая двумя десятками солдат и милиционеров. Пулемёты торчали с крыши, из заложенных окон, из бойниц приволоченных откуда-то бронеколпаков. Поэтому и пришлось уходить чёрным ходом, через двор, спортплощадку и Пандейский рынок.
Днём отсюда, с рынка, с пригорка, был хорошо виден станционный посёлок – и дом Илли в частности. Однажды, проверяя патрули, Лимон проехал мимо него и увидел, что одно окно светится. Кто-то ему сказал потом, что господин Хаби жив, что его как раз накануне катастрофы срочно отправили на тот самый разъезд на пятьдесят каком-то километре – что-то там надо было чинить или регулировать. Лимон несколько раз порывался зайти, но так и не смог.
Зее спросила тогда: ты всё её помнишь? Помню, сказал Лимон. А ты её любил? Лимон задумался и сказал: не знаю. Но я почему-то вспоминаю её чаще, чем… ну… Костыля хотя бы, или Гаса, или Поля… Не знаю, почему так. Зее долго молчала, потом сказала: кажется, я тебя понимаю… Больше они об этом не говорили.
На рынке их ждал Шило с собакой.
Шило приютила госпожа Арлинда; у неё же жили дети Поля – и Хвост! Причём госпожа Арлинда знала про него всё. Знала, и тем не менее… Этого Лимон понять не мог. Какие там были отношения между Элерой, Брюаном и Эдоном с одной стороны – и предателем Хвостом с другой, – Лимон не знал и знать не хотел. Впрочем, Эдон почти всё время проводил в больничке. Доктор Нолу считала его хорошим фельдшером, а он старался изо всех сил.
– Порядок? – спросил Лимон брата. Тот кивнул.
Они прошли рынок, некоторое время посидели в кустах, ожидая, когда появится и скроется патруль, пересекли перекрёсток и пошли по тропе вдоль аллеи чернодревов – прочь от города.
Дождь, наконец, кончился. Осталась мокрая липкая взвесь, предвещающая туман. Это хорошо, подумал Лимон.
Минут через двадцать их окликнули:
– Пароль?
– Идите в жопу, мальчики, – сказала Зее. – Отзыв?
– Джакч, джакч и джакч, – отозвалась темнота голосом Дину. Шелохнулись кусты, и появился он сам, опираясь на палку, и с ним Маркиз и Сапог.
– А Порох? – спросил Лимон.
– Будет ждать нас на выезде из леса, – сказал Сапог. – У него мотоцикл. И эта… Эрта.
– Массаракш, – сказал Лимон. – Зачем?
– Ну… она же от него ни на шаг. Привязалась. А чего, отчаянная девчонка…
– Отчаянная… ладно, теперь уже ничего не… – он втянул воздух. – Маркиз. Может, объяснишь?
– Пойдёмте. Тут пройти метров сто осталось.
– И что?
– И сразу будет проще объяснять.
– Давай, пока идём – хотя бы в общих чертах.
– Хорошо. Во-первых, завтра нас всех собирались арестовать. Вот то собрание утреннее, где быть надлежало обязательно…
– Откуда знаешь?
– Извини. Но источник надёжный. Очень надёжный.
– А причина?
– Ну я же говорю: давай дойдём…
Лимон знал: иногда Маркиза не переспорить.
Пройти пришлось не сто метров, а раз в пять больше – но наконец из предутреннего тумана возникли три силуэта, а за ними обозначилось что-то массивное и угрожающее.
Одного из встречавших Лимон узнал сразу – это был Князь. Двое других, в одинаковых широких плащах, явно штатские – были ему не знакомы.
Князь приложил руку к берету. Лимон ответил тем же. А потом вперёд шагнул один из штатских… и Маркиз метнулся ему навстречу, обнял, как-то жалко пискнул, отстранился…
– Какой ты… – сказал штатский. – Ну, а теперь деда обними…
И Маркиз неловко обнял второго.
– Господа, – сказал Князь. – Прошу прощения, но время не позволяет…
