Я напоследок бросила взгляд на дом, потом следом за Эллиоттом пошла к его машине. Печка работала на полную мощность, и все же я вся дрожала.
– Они видели, как ты утром уходил из гостиницы?
– Нет.
– Откуда ты знаешь?
– Потому что я сделал так, что меня не видели.
– Не понимаю, – пробормотала я. Эллиотт покатил по Джунипер-стрит. – Почему они следят за нами, вместо того чтобы искать похитителя Пресли?
– Думаю, они считают похитителями нас. Вчера вечером миссис Брубейкер звонила моей тете и умоляла все рассказать. Спрашивала, не знаю ли я, где сейчас Пресли.
– Но ведь ты ничего не знаешь.
Эллиотт покачал головой. Сегодня он собрал свои длинные волосы в узел на затылке и теперь выглядел очень необычно. На подбородке у него пробивалась щетина, под глазами залегли круги.
Я уставилась в окно, на туман, клубящийся над полями, предназначенными под пшеницу и сою, а сама все гадала, где сейчас Пресли, сбежала она из дома или ее похитили. По слухам, никаких следов борьбы не нашли, но это не помешало полиции подозревать нас с Эллиоттом.
– Что если они обвинят тебя? – спросила я. – Вдруг тебе предъявят обвинение?
– Не может такого быть. Я этого не делал.
– Невиновных людей сплошь и рядом обвиняют в том, чего они не совершали.
Эллиотт припарковался на своем обычном месте, заглушил двигатель, но из машины не вышел. Плечи его поникли – с тех пор, как мы снова стали друзьями, я еще ни разу не видела его таким подавленным.
– Когда с тобой беседовали в полицейском участке, ты сказал им, что провел ночь у меня?
– Нет.
– Почему?
– Потому что не хочу ничего им говорить про твою маму.
Я кивнула. Теперь с совместными ночевками придется повременить.
– В котором часу ты ушел? – спросила я.
Эллиотт поерзал на сиденье.
– Я заснул и проснулся только на рассвете. Вылез в окно сразу после восхода солнца.
– Ты должен был им рассказать.
– Нет.
– Проклятье, Эллиотт!
Он фыркнул, не поднимая глаз.
– Меня не арестуют.
Мы вместе пошли в школу, провожаемые возмущенными взглядами других учеников.
Эллиотт подошел к моему шкафчику и ждал, пока я сниму с плеч рюкзак и соберу все необходимое для первого урока.
Подошли Мэдисон и Сэм.
– Привет, – поздоровался Сэм. – Тебя заковывали в наручники и все такое?
Мэдисон пихнула его локтем в бок.
– Сэм! Боже!
– Чего? – спросил он, потирая ребра.
– Как вы, ребята? – Мэдисон меня обняла.
Эллиотт кивнул.
– Мы в порядке. Очень скоро копы найдут Пресли и выяснят, что произошло.
– Надежда умирает последней, – фыркнул Сэм.
Мэдисон возвела глаза к потолку.
– Истина восторжествует, – она посмотрела на меня. – Не обращай внимания, если кто-то будет тебя сегодня задирать. Если что, говори мне, я всех порву.
Я улыбнулась уголком рта, а Сэм потянул Мэдисон за руку. Они ушли в свой класс.
Эллиотт довел меня до класса испанского языка и чмокнул в щеку.
– Ты уверена, что все нормально?
Я кивнула.
– Почему ты спрашиваешь?
Он пожал плечами.
– Просто у меня какое-то странное предчувствие.
– Со мной все будет хорошо.
Он снова быстро поцеловал меня в щеку, рысью унесся по коридору и скрылся за углом, торопясь на урок – ему нужно было попасть в противоположную часть здания.
Я крепче прижала к груди учебник, вошла в класс и села на свое место под перекрестными взглядами одноклассников. Даже сеньора Типтон настороженно наблюдала, как я сажусь. Она пригладила свои короткие, черные с проседью волосы, поприветствовала класс по-испански, потом попросила нас открыть учебник на странице 374.
Как только сеньора объявила задание, и все притихли, склонившись над тетрадями, у меня заболел живот.
Я прижала пальцы к животу: болел самый низ. Отлично. Только менструации мне сейчас не хватало для полного счастья.
Не желая привлекать к себе внимание, я встала, тихо подошла к столу сеньоры и наклонилась.
– Мне нужно сходить к моему шкафчику.
– Зачем? – спросила учительница довольно громко, так что все услышали.
Я ссутулилась.
– Это личное.
В глазах женщины промелькнуло понимание, она жестом предложила мне идти. Я взяла оранжевый заламинированный квадратный кусок картона, на котором было напечатано: «Пропуск в коридор». Повернув за угол, я увидела, что возле моего шкафчика стоят Анна Сью и Татум. Они были очень заняты.
Раздался неприятный звук – металл скрежетал о металл. Анна Сью прервала свое занятие, и Татум обернулась.
– Где она? – спросила Анна Сью, злобно глядя на меня. Она шагнула ко мне, сжимая в руке нож. – Я знаю, что ты знаешь!
Я попятилась и тут увидела, что нацарапала Анна Сью на дверце моего шкафчика. Надпись тянулась от верхнего левого угла до нижнего правого.
Татум выхватила у подруги нож и направила на меня, поднеся почти вплотную к моему лицу, так что я отпрянула.
– Она жива? – прошептала Татум. – Этот твой дикарь рассказал, куда спрятал ее, или он ее просто убил? Она где-то закопана? Скажи!
Свет люминесцентных ламп отражался от лезвия ножа, острие которого дрожало в нескольких дюймах от моего глаза.
– Я не знаю, где она, – выдохнула я. – Эллиотт не знает, где она. Он всю ночь провел у меня дома. Он не мог этого сделать.
Анна Сью закричала мне в лицо:
