– А это имеет значение? – миссис Мейсон с довольным видом откинулась на спинку кресла.
Она знала, что уже победила.
– Вы хоть можете это сделать? Отменить его отстранение?
– Я могу отправить Эллиотта на домашнее обучение, это успокоит родителей Оуэна.
Я возвела глаза к потолку.
– Говорю же, он может лишиться стипендии.
Миссис Мейсон пожала плечами.
– Это все, что я могу сделать, хочешь – соглашайся, хочешь – нет.
– Домашнее обучение. Вы это сделаете?
– Если ты расскажешь, что происходит в вашем доме.
Я вцепилась в стул, словно это спасательный круг.
– Можешь все обдумать, – предложила миссис Мейсон.
Принять решение оказалось проще, чем я думала. Теперь, когда миссис Мейсон вынуждала меня выбирать между Эллиоттом и гостиницей на Джунипер-стрит, ответ пришел ко мне моментально. Я не сомневалась, что люблю Эллиотта, что достойна его любви. Я понимала, что позволить гостинице прогореть на самом деле означает спасти мамочку.
Возможно, она какое-то время будет меня ненавидеть, но потом простит. Возможно, она будет ненавидеть меня вечно, и все же я знала, что так будет правильно. Все, кто меня любит, поймут, во всяком случае, Алтея и Поппи поддержали бы меня, я в это верила.
Я посмотрела в глаза миссис Мейсон; решение казалось таким простым, но произнести эти слова было так трудно. Я ведь собиралась пойти против всего, что защищала на протяжении двух лет, против того, что вынуждало меня бросить Эллиотта. Впервые за долгое время я не знала, что ждет меня в будущем.
– Тут не о чем думать, – сказала я.
Миссис Мейсон опустила голову, словно морально готовилась услышать мой ответ на свой следующий вопрос.
– Кэтрин, о тебе заботятся дома?
Я кашлянула. Сердце стучало так громко, что миссис Мейсон, как мне казалось, наверняка слушала его стук.
– Нет.
Психолог сложила ладони домиком, терпеливо ожидая продолжения.
Мэдисон припарковалась перед домом на Джунипер-стрит, а Сэм, открыв рот, уставился на пыльные окна и облупившуюся краску фасада.
– Ух ты, – пробормотал он.
– Спасибо, Мэдди. Знаю, твой папа не хочет, чтобы ты со мной общалась, так что я очень ценю то, что ты меня подвезла. Надеюсь, у тебя не будет из-за меня неприятностей.
Мэдисон повернулась ко мне, всем своим видом демонстрируя возмущение.
– На улице минус пятнадцать, а Эллиотту нельзя появляться на территории школы, так что он не может тебя забрать.
Я улыбнулась.
– Спасибо. Миссис Мейсон тоже предлагала меня подвезти, но я видела ее список дел на сегодняшний вечер. Там целых две страницы.
– Хочешь, провожу тебя до двери? Или прямо до прихожей? – предложил Сэм, жадно рассматривая дом.
– Сэм! Господи! – выругала его Мэдисон. – Нашел время!
– Нет, спасибо, – поблагодарила я, берясь за свой рюкзак.
Мэдисон тронула меня за руку.
Я занесла рюкзак в дом и пошла наверх. В комнате я сложила свои вещи – рубашки, штаны, носки, нижнее белье – и затолкала их в чемодан, который папа купил для меня несколько лет назад. Я сто раз фантазировала, как впервые воспользуюсь этим чемоданом, но ни разу мне не приходило в голову, что я переселюсь из гостиницы на Джунипер-стрит в другой дом, тоже в Дубовом ручье.
В голове возникало множество возможных сценариев развития событий: реакция мамочки, прощание, надежда, что в конце концов все будет хорошо. И все же никакие страхи не заставили меня пожалеть, что я помогаю Эллиотту. Он хороший, как Алтея и папа. Его загнали в угол, и ему пришлось выбираться самостоятельно, однако он был готов на все ради тех, кого любил. Просто мне повезло оказаться в числе этих людей.
Внизу раздался шум: кто-то хлопал дверцами кухонных шкафчиков. Кто-то молодой и нетерпеливый, но не Поппи.
– Привет, – сказала я, входя на кухню и садясь за стол.
– Выглядишь ужасно, – отрывисто брякнула кузина Имоджен.
Она поставила передо мной чашку чая и скрестила руки на груди.
Я сидела за столом, грея руки о дымящуюся чашку, как будто это костер. Имоджен как всегда была одета в свою любимую футболку с изображением руки, показывающей знак мира, а волосы как обычно заправила за уши. Она стояла, прислонившись бедром к стене, и наблюдала за мной. Почти все кухонные шкафчики были открыты. Имоджен искала чайные пакетики и не потрудилась закрыть дверцы.
Обычно, после того как ее отец грубо вел себя со мной, Имоджен протягивала мне оливковую ветвь в виде чашки чая, но раньше это случалось через день или через два после того как дядя Жаб устраивал сцену. До сего момента мамочка еще никому не запрещала приходить. Я до последнего надеялась, что дядя Жаб и Имоджен больше никогда не появятся в нашем доме.
Имоджен гневно уставилась на меня.
– Ну? Ты будешь пить этот дурацкий чай или нет?
Последовало неприятное молчание, так что стало слышно, как ветер задувает в щели оконных рам. Наверху хлопнула дверь, и мы обе посмотрели на потолок.
– Дюк? – неуверенно спросила Имоджен.
– Расслабься. Это просто ветер.
