– Мне пора идти. – Стивен провел рукой по волосам, откинул челку с высоченного лба. – Зайду попозже, после смены, – поколебавшись, добавил: – Если хотите.
– Конечно, – сказала я, думая, много ли здесь фотографий, может ли такое случиться, что я увижу на групповом снимке медсестер свою таинственную подругу. Доказательство, что я не совсем свихнулась.
– Тогда до встречи.
Как только Стивен ушел, я открыла книгу и принялась листать. Меня всю трясло от волнения и надежды. Черно-белые снимки больницы и прилегающей территории, медсестры, врачи, люди в старомодных костюмах, сбившиеся в кучу. Я закрыла книгу и глаза, стараясь взять себя в руки, чтобы спокойно воспринимать новую информацию. Сейчас же мне хотелось захихикать, захлопать в ладоши, сделать еще что-нибудь совершенно неадекватное. Выплеснуть этот внезапный прилив энергии.
Я прижала к себе ноутбук, раскрыла, включила, наслаждаясь чувством нормальности, которое давали эти простые действия. Я поняла, что получила не только развлечение, но и ключ к прошлой жизни. Вдруг я раньше вела дневник?
Перед обедом (запеченная до мягкости брюква, нарезанная идеальными кружочками; на удивление съедобная говядина в горшочке; обезжиренный клубничный йогурт) ко мне заглянул Марк, очень довольный. Что уж там, он был просто на седьмом небе от счастья. Но я не смогла разделить его радости – стоило увидеть его в хорошем настроении, как мое собственное тут же испортилось. Я мрачно заканчивала свой обед, сосредоточившись, чтобы доесть все до последнего кусочка, и не смотрела на Марка.
– У меня хорошие новости, – сказал он, когда я поставила поднос на тумбочку.
– Можешь завтра принести что-нибудь вкусное? Надоела больничная еда! Умру за сочный бургер.
Марк был явно недоволен, что я его перебила, но во мне поднялся дух противоречия. Я понимала, что веду себя не лучшим образом, но не могла остановиться.
– Какой-нибудь поинтереснее, из бара-ресторана. Из стопроцентной говядины, с сыром и соусом, и жареной картошки тоже хочу. Хорошей, хрустящей. Помнишь, мы купили такую, с корочкой, в том магазине… как он назывался? – пока я говорила, у меня появилась новая причина нести всякую чушь. Теперь она призвана была не раздражать, а отвлекать Марка. Я боялась того, что он сейчас скажет.
Но Марк все же разглядел краешек моего лилового ноутбука, выглядывавший из ящика прикроватной тумбочки.
– Кто его притащил?
– Стивен, – сказала я. – Доктор Адамс.
– Ах, он уже Стивен? – лицо Марка скривилось. – О чем он думал, черт бы его побрал? Тебе надо отдыхать, а не работать. Как будто я тебя не знаю. Пусти тебя к компьютеру, ты будешь целыми днями за ним торчать, отвечать на письма, чтоб не отстать от жизни.
– Это я его попросила, – я чуть запнулась. – Думала, ты забыл.
– Естественно, я ничего не забыл. Я о тебе забочусь.
Я не понимала, почему Марк так злится, но мое сердце заколотилось. Все хорошо. Я в больнице. Судорожно вздохнув, я заставила себя вновь заговорить.
– Что такого…
– Ты уже им пользовалась?
– Если честно, нет. Не могу зайти на почту или открыть документы, – я улыбнулась, давая понять, как мало это для меня значит, показывая, что ни капли не расстроилась, что все равно иду на поправку. – Забыла пароль.
Марк молчал, по-видимому, раздумывая, смешно это или нет. Пауза затянулась. Меня не покидало чувство, будто я упустила что-то важное, но я не знала что, а спросить боялась. Наконец Марк улыбнулся. Его лицо стало спокойным, голос – теплым и ласковым, будто он и не приходил в ярость.
– Жалко. Придется подождать, прежде чем узнаешь последние новости.
Я тоже улыбнулась, радуясь, что инцидент исчерпан. Но сердце по-прежнему билось слишком часто, и к тому же начала раскалываться голова.
Марк поправил ноутбук. Теперь, когда уголок не выглядывал, я не чувствовала такой тесной связи с реальностью, но ничего не сказала. Без паролей от ноутбука все равно не было никакой пользы.
– Так вот, – сказал Марк, выпрямившись и сжав мою ладонь обеими руками, – новость. Я нашел для нас дом.
Его слова ничего для меня не значили. Я думала, меня выпишут и я вернусь домой. В свою квартиру. К лиловому дивану, который не помнила, и белым стенам.
– Тебе там понравится, – продолжал он, не глядя мне в глаза. Не знай я его так хорошо, я решила бы, что он нервничает. Выпустив мою руку, он полез в бумажную сумку, набитую, судя по всему, журналами и газетами, и вытащил оттуда несколько скрепленных степлером листков формата A4. Глянцевая бумага, контакты агентства по недвижимости.
Дом на обложке был прекрасен. С террасой. На улице, название которой я хорошо помнила. У дороги, по которой я бродила, с завистью глядя на высокие дома за аккуратными черными оградками. Большие окна в необычных рамках, со створками, дорогие входные двери, выкрашенные зеленой и красной краской «Фэрроу энд Болл». Кирпичная облицовка – кремового цвета, как положено в дорогих домах Брайтона; и, еще до того, как перелистнуть страницу и увидеть расположение, я знала, что моим глазам откроется узкая полоска голубого моря.
