Поездка на автобусе тем не менее выдалась веселой. Я старалась не думать о том, что будет дальше, и о том, что я оставила позади. Я знала, что Пат нас найдет и что у меня будет куча проблем, но это случится потом. Сейчас было ворсистое сиденье и пейзаж, мелькающий за окном, дух приключений и свободы.
Мы прибыли в Кардифф и вышли на автобусную остановку побольше, пооживленнее; толпился народ, моросил мелкий дождь, и мое радостное возбуждение испарилось.
– Ну и что дальше? – спросил Джер.
У меня замерло сердце. Я не знала ответа. Я лишь теперь осознала: я не ожидала, с чем придется столкнуться. Думала о том, что будет, если меня остановит учитель или если водитель автобуса откажется меня впустить. Я была увлечена, я не хотела сдаваться на глазах у Джерейнта. Но теперь я вынуждена была признать, что не имею ни малейшего понятия, как быть дальше. Говард Дэвис не появится волшебным образом только потому, что я сюда притащилась. Мой поступок был детским, идиотским. Я покраснела.
Джерейнт посмотрел на меня, а потом сказал будничным тоном:
– Умираю с голоду. У тебя еще деньги остались?
Сложив наши финансы, мы отправились в ближайший фастфуд за бургерами и молочными коктейлями. И внезапно мне снова стало весело. Мы устроили пусть небольшое, но все же приключение. Путешествие в большой город, в котором мы за свой счет наелись вредной пищи – Пат в жизни бы нам такого не разрешила! Не помню, чтобы мы обсуждали Говарда или мои изначальные планы. Джер просто болтал всякую чепуху, засовывал в нос соломинки, смешил меня, и на следующем автобусе мы вернулись домой. Мы даже успели на школьный автобус, и никто не проболтался. Я никогда не забуду, каким добрым был ко мне Джер в тот день.
Когда закончился весьма промозглый и мрачный март, начались разговоры о празднике Первого мая. Такова была традиция больницы. Все, от уборщиц до старших хирургов, должны были принимать в нем участие.
Доктор Палмер собирался показывать фокусы, и ему нужна была ассистентка, чтобы распилить ее надвое. Он указал на Грейс.
– Это будешь ты, – заявил он.
– Доктор, не надо, – запротестовала Грейс. Она всей душой этому противилась, но, увы, слишком поздно поняла, что такая реакция лишь распаляет его. – Я не могу.
– Нет слова «не могу», – Палмер невесело ухмыльнулся. – Есть только «не хочу».
Грейс собралась с духом.
– Я не хочу.
– Давайте я буду ассистенткой, – предложила Барнс. – Я могу тихо лежать.
Палмер даже не взглянул на нее.
– Не думаю, что ты поместишься в ящик.
Покраснев сильнее, чем обычно, Барнс унеслась прочь. Грейс дернулась вслед за ней.
– Кажется, я вас не отпускал, сестра Кемп, – язвительно сказал доктор Палмер. – Пойдешь, когда я скажу.
Грейс замерла.
– Так-то лучше, – он придвинулся поближе. – Так вот, я хочу, чтобы ты была моей ассистенткой. Я ведь немногого прошу, верно?
– Да, – удалось выдавить Грейс.
Он выпрямился.
– Парочка репетиций, и все получится, – сказал он деловито. Его тон легко менялся: секунду назад такой жуткий и угрожающий, он тут же становился обыкновенным, сухим и авторитетным. По этой причине Грейс часто задавалась вопросом, не мерещится ли ей чудовище, не сходит ли она с ума.
– Не нужно так волноваться, сестра, – он провел пальцем по ее щеке, – я не намерен кусаться.
– Не знаю, почему ты не хочешь, – сказала в тот вечер Эви. – Будет весело. В докторе Палмере нет ничего плохого.
– В нем все плохое, – выпалила Грейс. Она все чаще и чаще говорила, не думая. Даже дружба Эви не давала ей почувствовать себя под защитой.
Эви удивленно посмотрела на нее.
– Что ты имеешь в виду?
– Ничего, – Грейс покачала головой. – Он просто мне не нравится.
– Он и не должен тебе нравиться. Подумаешь, пригласит тебя на ужин, предложит выпить… Он может себе позволить тебя побаловать.
– В жизни никуда не пойду с этим человеком, – отрезала Грейс. – Никогда.
– Ну хорошо, – Эви махнула рукой. – Если не хочешь послушаться моего мудрого прекрасного совета, то по крайней мере сходи завтра поужинать со мной и Робертом. Ты безвылазно тут торчишь. Это тебе не на пользу. И к тому же, – добавила она, – Томас будет рад тебя видеть.
Завтра обеим предстоял выходной, и Грейс думала, съездить домой или нет. Искушение было сильным. Она представила добрые глаза Томаса, его милую улыбку. Но на этот образ наслоился другой – отец стоит над ее распростертым телом, лицо искажено от ярости. Грейс сглотнула ком в горле. Эви нахмурилась.
– Ты вся побледнела. С тобой такое часто, не замечала? На твоем месте я бы обеспокоилась.
– Все нормально, – ответила Грейс, думая, чем бы отвлечь Эви. – Тебе по-прежнему нравится Роберт?
– Не говори о нем в таком тоне, – попросила Эви, – хотя бы из вежливости.
Грейс вспыхнула. Ей казалось, ее неприязнь не так очевидна.
– Ну, просто он немного…
– Сильный. Красивый. Решительный, – Эви вскинула бровь. – Вот почему он мне нравится. Терпеть не могу хлюпиков!
– Он меня пугает, – призналась Грейс. Эви расхохоталась.
– Ты такая маленькая пташка! Вот возьмет и съест тебя на завтрак!
Грейс вздрогнула, и Эви тут же приняла ее сторону.
